Встал, грубовато толкнул мохнатую терминаторшу к Едику с компанией у колодца, а сам в два длинных шага скользнул на крыльцо. Кончилась лирика, собираться пора. Не на бой или священную месть. Не-е-е, погань, я иду убивать. Всех кто делал. Кто думал-придумал. Кто рядом стоял…
Перепуганный детский голосок все еще бился в голове и гнал вперед. Быстро и бездумно, словно хорошо обученный и тренированный солдат по боевой тревоге, переоделся в новый охотничий костюм тонкой, хорошо выделанной кожи, подхватил сшитый специально под него кожаный же рюкзак. Прогрессор не прогрессор, но второго такого на этой планетке фиг найдешь — Грета вместе с Ринкой неделю страдали под моим чутким руководством. Кроили, резали, шили… Пять раз почти готовый переделывали. Ринка, как закончили, с самого утра до ужина от радости скакала, пока мама Зита ее не вздрючила за безделье.
В рюкзаке на самом дне в плотном пакете завернутое в три пары запасных портянок чистое белье и сменка — штаны и рубашка грубого домотканного полотна. Поверх два боевых ножа не знакомой здесь, но привычной мне формы, свернутый кожаный патронташ с арбалетными болтами, несколько мелких посудин с эликсирами, одна большая с водой и баклажка с самогоном, сверток с чистыми тряпками для перевязок, мешочек с солью, мешочек с перцем и самая малость крупы. В отдельном наружном заднем кармане куски пеммикана, основной неприкосновенный запас. Снаружи прямо под руками с обоих боков из узких специальных гнезд диковинным украшением свисали ленточные хвосты метательных игл. Прямо поверх их гнезд по правому боку широкие петли для походного крепления арбалета. Слева — такие же для острия рогатины. Этакий местный аналог земного офицерского тревожного чемоданчика. Подготовил неделю назад. Словно нашептал кто. С рогатиной пришлось попотеть, но таки сделал ее разборной. Древко не очень похоже на дорожный посох, но… На ноги старые надежные земные берцы.
— Хозяин! — Лиза окликнула едва появился на крыльце, она стояла около большого обеденного стола и протягивала мне небольшой приятно пахнувший сверток.
— Хм… Идешь на день, еды бери на неделю?
— О, Хозяин! То же самое папаня вбивал мне розгами в задницу. А в приграничье, пока он не занялся овцами, лучше охотника не было.
— Поломала его хуторская жизнь.
— Нет, Хозяин, Папаня таким стал когда притащил на свой хутор эту старую суку и ее выкормышей.
— Так то был ее хутор…
— Хутор королем пожалован ее мужу-ополченцу, а эта… хозяйство, все одно, загубила… бы. Папаня ей хорошие деньги давал, но старая сука клещом вцепилась в чужое в добро.
— Папашка твой, живоглот, ей и трети реальной цены не давал, — я отмахнулся от свертка и перешел к делу, — хорошего охотника лес кормит. Пока не вернусь, скот на дальние пастбища не…
— Там и гонять-то нечего, куры да свиньи оста… — фыркнула моя сырная фея, но напоровшись на жесткий взгляд, отшатнулась зажевав конец фразы словно китайская мыльница-кассетник пленку. Но утрата любимых коровок, видать, настолько сотрясла основы мироздания мамы Лизы, что даже испуг не стер злости с ее морды. Но ставить зарвавшуюся бабу в стойло было некогда — я уже спешил в импровизированную оружейку…
…Лизу потряхивало, мимолетный запал перерос в приступ панического страха и сейчас, после ухода хозяина, ее скрутил отходняк. Она практически вползла в летнюю кухню, тяжело рухнула задницей на кадушку с водой и целую минуту не шевелилась, потом сунула руку глубоко под широкую нижнюю полку посудного шкафа и с натугой выволокла полуведерный темный кувшин с узким горлом. Вырвала зубами залитую воском пробку из кукурузного початка. Пара больших глотков мерзкого пойла прямо из горла обожгли глотку, но окончательно задавила мелкую противную дрожь. Перекисшая брага, наследство Рэя, отправилась обратно в тайник, а тяжело поднявшаяся повариха, зарылась в ворох вчерашних трав. Зеленая подвядшая черемша плохая замена мускатному ореху, но увы… Впрочем, мозолить глаза Хозяину она не собиралась…