Кит, не торопясь, ехал к Моно-Крику. Он боялся утомить своих собак до главной гонки. Кстати, он изучал каждую милю тропы и отмечал места, где ему придется менять собак. В этом состязании приняло участие столько народа, что все пространство в сто десять миль было похоже на один сплошной поселок. По всему пути были расположены пункты для смены собак. Фон-Шредер, принявший участие в состязании исключительно из спортивных видов, имел одиннадцать упряжек, то есть мог менять собак каждые десять миль. Аризона Билль удовлетворился восемью запряжками. У Большою Олафа было семь запряжек, — столько же, сколько у Кита. Кроме них, в состязании приняло участие сорок человек. Гонки с призом в миллион долларов случаются не каждый день. Цены на собак удвоились и учетверились в результате бешеной спекуляции.
Участок номер три ниже «Открытия» находился в десяти милях от устья Моно-Крика. Остальные сто миль надо было проехать по замерзшему руслу Юкона. На третьем номере было пятьдесят палаток и триста собак. Заявочные столбы, поставленные Сайрусом Джонсоном, все еще стояли на своих местах, и каждый участник состязания обходил весь номер третий десятки раз: дело в том, что скачке с собаками предшествовала скачка с препятствиями. Каждый должен был поставить сам свои заявочные столбы — два центральных и четыре боковых. Для этого надо было дважды пересечь резку и только после этого можно было гнать своих собак в Даусон.
Было постановлено, что участок откроется для новой заявки ровно в двенадцать часов ночи, в пятницу. До тех пор никто не имел права ставить столбы. Таково было распоряжение комиссара, и, чтобы оно выполнялось, капитан Коноадайн отправил на Моно-Крик отряд конной полиции. Время, во избежание споров, должен был установить, по своим часам, лейтенант Поллок.
Тропа шла по узкому руслу Моно-Крика и была похожа на канаву в неполных два фута ширины, так как по обеим ее сторонам возвышались огромные сугробы. Для всех было задачей, как по такой узкой дороге смогут тронуться со старта сорок саней и триста собак.
— Ну, и давка же будет тут, — говорил Малыш. — Тебе, Кит, придется пробиваться силой. Если бы даже речка была гладкая, как каток, и то на ней не разъехались бы и десять запряжек. Все смешаются в одну кучу прежде, чем тронутся в путь. Если кто-нибудь загородит тебе дорогу, дай мне расправиться с ним.
Кит расправил плечи и таинственно улыбнулся.
— Нет, нет! — встревоженно закричал Малыш, — что бы ни случилось, сам ты драться не должен. — Ведь ты не сможешь погонять собак, если повредишь суставы, а ты непременно повредишь руку, если вздумаешь разбить кому-нибудь морду.
Кит кивнул головой.
— Верно, Малыш, я не имею права рисковать.
— Запомни, первые десять миль собак буду догонять я, — продолжал Малыш. — А ты береги силы. Я довезу тебя до Юкона. Знаешь, что придумал Шредер? Он поставил свою первую смену за четверть мили вниз по ручью и узнает ее по зеленому фонарю. Мы устроимся не хуже. Я сторонник красного цвета.
День был ясный и морозный, но к вечеру небо закрылось облаками, словно одеялом, и ночь пришла темная и теплая; надо было ждать снегопада. Термометр показывает пятнадцать градусов ниже нуля, а для Клондайка зимой это очень тепло.
За несколько минут до полуночи Кит оставил Малыша с собаками в пятистах ярдах ниже по речке и присоединился к золотоискателям, на участке номер три. У старта собралось сорок пять человек, жаждущих получить миллион, который Сайрус Джонсон оставил в промерзшем песке. Каждый золотоискатель, одетый в тяжелую парку из бумажной ткани, похожую на халат, тащил шесть кольев и большой деревянный молоток.
Лейтенант Поллок, в медвежьей шубе, посмотрел на часы при свете костра. До полуночи оставалась одна минута.
— Приготовьтесь! — сказал он, поднимая в правой руке револьвер, а в левой часы.
Сорок пять капюшонов было откинуто назад, сорок пять пар рукавиц снято, сорок пять пар ног, обутых в мокассины, уперлось в утоптанный снег. Сорок пять кольев воткнулось в землю, и сорок пять молотков взвились в воздух.
Раздался выстрел, и молотки опустились. Сайрус Джонсон потерял свои права на миллион. Во избежание давки, лейтенант Поллок распорядился, чтобы первым забивался нижний центральный кол, вторым — юго-восточный, затем остальные три угловые столба и, наконец, верхний, центральный.
Кит вбил свой кол и вместе с другими двинулся дальше. По углам участка горели костры, и возле них стояли полисмены со списками в руках и проверяли участников состязания. Каждый должен был назвать свою фамилию и показать полисмену лицо. Это делалось для того, чтобы избежать подставных лиц, которые могли вбивать столбы, в то время как настоящий хозяин уже мчался на регистрацию.
