В первом углу Кит и фан-Шредер поставили свои столбы в одно время. Едва они стукнули молотками, каких окружила толпа переругивающихся людей. Пробившись сквозь толчею и назвав полисмену свое имя, Кит увидел, как барон столкнулся с чем-то и упал в снег. Но Кит должен был торопиться. Кто-то опередил его. При свете костра он увидел перед собой широкую спину Большого Олафа. На юго-западном углу он и Большой Олаф вбили свои колья рядом.
Не легка была эта предварительная скачка с препятствиями. Участок, в милю длиной, был усеян покрытыми снегом кочками. Все кругом спотыкались и падали, и Кит тоже не раз падал на четвереньки. Один раз Большой Олаф упал прямо перед ним и сбил его с ног.
Верхний центральный столб нужно было поставить на берегу; люди спустились с откоса, перебежали через речку по льду и начали взбираться на противоположный откос. Кит взбирался на крутой берег, когда вдруг чья-то рука схватила его за ногу и потащила вниз. Кит не мог разобрать, при мигающем свете отдаленного костра, кто сыграл над ним эту штуку. Но, к несчастью для себя, мошенник попробовал проделать такую же штуку с Аризоном Биллем. Аризона встал и изо всей силы ударил его кулаком по лицу. Кит попробовал подняться, но вдруг тоже получил удар по лицу и едва не лишился сознания. Ему все же удалось встать на ноги. Он уже приготовился было нанести ответный удар, но вспомнил советы Малыша и удержался. Тут чье-то падающее тело толкнуло его под колени и сбило с ног, и он снова покатился вниз.
Но все это было пустяками но сравнению с тем, что творилось возле саней. Люди скатывались с откоса и смешивались в кучу. Удары сыпались направо и налево, в воздухе стон стоял от ругани, и Кит, у которого перед глазами стояло лицо Джой Гастелл, молил небо только о том, чтобы они не вздумали пустить в ход деревянные молотки. Его несколько раз сбивали с ног, и несколько раз он терял и снова находил свои колья, наконец, он выкарабкался из гущи человеческих тел и стал подниматься на берег подальше в сторонке. Многие конкуренты успели определить его по дороге к северо-западному углу.
По дороге к четвертому углу он снова упал и потерял свой последний кол. Целых пять минут он искал его в темноте, и все время мимо него пробегали запыхавшиеся люди. От последнего угла он начал в свою очередь перегонять людей, для которых такая гонка на расстоянии мили были не по силам.
У старта творилось нечто невообразимое. Одни сани наезжали на другие, переворачивались, собаки бросались друг на дружку. Среди них суетились люди, разнимали сцепившихся собак и колотили их дубинками. Кит подумал, что даже среди гротесков Доре он не встречал ничего подобного.
Выбравшись на укатанную санями тропу ниже этой свалки, он пошел быстрее. Здесь рядом с тропой в сугробах вытоптаны были убежища, в которых люди с собаками дожидались отставших гонщиков. Сзади доносился лай и визг собак, и Кит едва успел соскочить с тропы в глубокий снег. — Сани вихрем пронеслись мимо, и Кит увидел стоящего в санях Большого Олафа.
Несколько саней уже пронеслись вперед. Кит увидел зеленый фонарь фон-Шредера и свой красный огонек. Двое людей с дубинками стерегли собак Шредера.
— Кит, сюда! — услышал он встревоженный голос Малыша.
— Иду! — закричал он.
При свете красного фонаря он увидел, что снег вокруг саней утоптан, а по тяжелому дыханию товарища понял, что здесь была драка. Он вскочил в сани. Малыш поднял бич.
— Вперед, черти, вперед! — завыл он.
Собаки налегли на грудные постромки и вынесли сани на дорогу. Это были крупные звери — Гансонова премированная упряжка из собак с Гудсонова залива — и Кит назначил их для первого перегона — десять миль от Моно-Крика до Юкона и десять миль вниз по Юкону.
— Сколько человек впереди нас? — спросил Кит.
— Закрой рот и береги дыхание! — ответил Малыш. — Эй вы, зверюги! Вперед!
Он бежал за санями, держась, как за буксир, за короткую веревку, Кит не мог видеть его, какие мог видеть и саней, в которых он лежал, вытянувшись во весь рост. Огни остались позади, и они мчались сквозь стену непроглядного мрака. Этот мрак был какой-то обволакивающий: он казался плотным, почти осязаемым.
Кит почувствовал, как сани накренились на бок на невидимом повороте. Он услышал впереди ругательства людей и рычание собак. Впоследствии это называли «свалкой Барнса-Слокума». Запряжки Барнса и Слокума налетели одна на другую, и в эту кучу врезались теперь семь огромных псов Кита. Собаки бросились друг на друга как бешеные волки. Клондайкских собак, которыми правят без вожжей, можно остановить только криком, и теперь, в шуме драки, прекратить эту свалку не было возможности. А сзади налетали все новые сани, увеличивая сумятицу.
— Мы должны во что бы то ни стало прорваться вперед! — заревел Малыш Киту на ухо. — Береги руки и положись на меня.
