…Тогда мы стали избегать городов. Шатались по всему тихоокеанскому побережью и особенно полюбили Южный Орегон. Мы поселились в долине реки Рог — занялись яблоками. Эта местность имеет огромную будущность, только об этом никто не знает. Я приобрел землю, — на время, конечно, — по сорок за акр. Через десять лет она будет стоить пятьсот.
…Времени даром терять не приходилась. Нужны деньги, чтобы начать — построить дом и амбар, купить лошадей, плуги, а у нас ни копейки. Она два года учительствовала в школе. Потом родился мальчик. Вы бы посмотрели, каких мы насадили деревьев — целых сто акров, они уже все подросли. Все бы это было не плохо, если бы не закладная, которая растет и растет. Вот почему я здесь. Жена осталась дома из-за детей и сада. Она там кое-как сводит концы с концами, а я здесь первоклассный миллионер — в проекте.
Он восторженным взором взглянул на зеленую полоску озера за искрящимся ледником, потом в последний раз посмотрел на фотографию и сказал:
— Она замечательная женщина. Ей не хотелось умирать, хотя от нее остались кожа да кости, и вот она пошла пасти овец. О, она и сейчас худенькая. Ей никогда не растолстеть, но она самая милая из всех худеньких женщин, и, когда я вернусь домой и деревья начнут давать плоды, а дети начнут ходить в школу, мы с ней поедем в Париж. Я не высокого мнения об этом городе, но она рвется туда всю жизнь.
— Ну, здесь хватит золота и для поездки в Париж, — сказал Кит. — Нам только нужно забрать его в руки.
Карсон кивнул, и глаза его засияли.
— Наша ферма — лучший фруктовый сад на тихоокеанском побережьи. И климат превосходный. Там наши легкие в безопасности. Бывшим чахоточным надо беречься. Если вы захотите купить землю, — загляните прежде всего в нашу долину. А какая там рыбная ловля! Скажите, вытягивали ли вы когда-нибудь тридцатипятифунтового осетра маленькой удочкой?
— Я легче вас на сорок фунтов, — сказал Карсон. — Пустите меня первым.
Они стояли на краю гигантской древней расселины в сто футов шириной, с покатыми от времени краями. Через нее был перекинут мост из слежавшегося, обледенелого снега. Основание этого пласта терялось где-то в глубине пропасти. Он крошился, подтаивал и ежесекундно грозил обрушиться. Еще подходя к мосту, они видели, как от него оторвалась глыба в полтонны весом и рухнула в пропасть.
— Доверия не внушает, — заметил Карсон, неодобрительно покачивая головой. — Впрочем, если бы я не был миллионером, я бы не так боялся.
— Надо попробовать, — сказал Кит. — Мы почти прошли ледник. Возвращаться мы не можем. Нельзя же ночевать на льду. А другого пути нет. Мы с Малышом исследовали все окрестности. Правда, раньше этот мост не был так плох.
— Перейдем по очереди, я первый. — Карсон взял у Кита конец веревки. — Я пойду с веревкой и киркой. Дайте руку, а то я боюсь поскользнуться.
Медленно и осторожно он сделал несколько шагов по мосту и остановился, чтобы приготовиться к опасному переходу. На спине его висел мешок. — Вокруг шеи и плеч он обмотал веревку, привязав ее конец к поясу.
— Я отдал бы добрую долю, моих миллионов за то, чтобы иметь здесь артель мостостроителей, — сказал он, веселой усмешкой опровергая свои слова. — Но ничего, сойдет. Чем я не кошка.
Кирку и длинный шест он превратил в альпеншток и балансировал ими как завзятый канатоходец. Потом осторожно выставил вперед одну ногу и сейчас же отдернул ее; было видно, что он старается побороть свою слабость.
— Хотел бы я вконец разориться, — смеялся он. — Во второй раз мне уже не сделаться миллионером. Это слишком стеснительно.
— Не бойтесь, — подбодрял его Кит. — Я не раз переходил через него. Пустите меня вперед.
— Вы на сорок фунтов тяжелее меня, — огрызнулся маленький человечек. — Это сейчас пройдет. Уже прошло. — Теперь нервы его успокоились. — Ставлю на карту реку Рот и яблоки, — сказал он и на этот раз уже более решительно выдвинул ногу. Очень медленно и осторожно прошел он две трети пути. И вдруг остановился перед ямой в снегу, на дне которой была свежая трещина. Кит увидел, как он заглянул вниз и покачнулся.
— Смотрите вверх! — повелительно крикнул Кит. — Теперь вперед!
Маленький человечек повиновался и уже не останавливался до конца пути. Обтаявший противоположный край пропасти был скользок, но не крут. Он вскарабкался на него и сел.
— Ваша очередь, — закричал он. — Не останавливайтесь и не глядите вниз. Потарапливайтесь. Он едва держится.
