«Человек не побежден, пока его не победили», говорил себе Кит, и как Большой Олаф ни гнал собак, он не мог отвязаться от своего преследователя. Ни одна из тех упряжек, которые везли Кита ночью, не могла бы выдержать такой гонки и соперничать со свежими собаками противника; ни одна, кроме этой. Но и эти выдерживали гонку с трудом, и, огибая крутой берег у Клондайк-Сити, он чувствовал, что силы их убывают с каждой секундой. Его собаки начали отставать почти незаметно для глаз, и Большому Олафу удалось мало-помалу выиграть двадцать футов. Собравшееся на льду население Даусона встретило гонщиков громкими криками. Здесь Клондайк впадал в Юкон, а на расстоянии полумили впереди, на северном берегу Клондайка виднелся Даусон. Толпа разразилась бешеным ура, и только тут Кит заметил подъезжающие к нему сани. Он сразу узнал великолепных псов Джой Гастелл. И сама Джой погоняла их. Капюшон ее беличьей парки был откинут, и овал ее лица выделялся словно камея из темной массы волос. Рукавицы были сброшены, в одной руке она держала бич, другой ухватилась за сани.
— Прыгайте! — крикнула она Киту, когда их сани поравнялись.
Кит прыгнул и очутился позади нее. От тяжести его тела сани наклонились, но девушка удержалась на коленях, размахивая бичом.
— Гей, гей, вперед! — кричала она, и собаки завыли, изо всех сил стремясь перегнать Большого Олафа.
Кит, поровнявшись со своим соперником, ярд за ярдом, перегонял его, и толпа на берегу Даусона неистовствовала.
— Когда вы его перегоните, я соскочу с саней, — крикнула Джой через плечо.
Обе запряжки неслись рядом. Затем мало-помалу Кит стал выдвигаться вперед. Стоявшая на льду толпа пришла в неистовство. Ей передалась горячка этого безумного пробега в сто десять миль.
— Когда мы обгоним его, я соскочу с саней! — повторила Джой.
Кит пытался протестовать, но безуспешно.
— И не забывайте, что возле берега — полынья, — продолжала она.
Обе запряжки бежали рядом. В продолжение минуты Большому Олафу удавалась удерживать равновесие Но вот передовой пес Джой Гастелл стал выбираться вперед.
— Возьмите хлыст, — крикнула девушка, — я сейчас спрыгну.
Но в эту минуту передовой пес Олафа, разъяренный тем, что его обгоняют, запустил свои клыки в бок передового пса Джой. Собаки вцепились друг другу в горло. Сани наехали на дерущихся собак и перевернулись. Кит вскочил на ноги и стал поднимать Джой, но она оттолкнула его и крикнула:
— Бегите!
— Большой Олаф бежал к конторе инспектора. Кит нагнал его уже на берегу Даусона. Но Большой Олаф рванулся вперед и снова на двенадцать футов обогнал Кита.
До конторы инспектора оставалось пять кварталов. Улица была полна народу. Киту не легко было догнать гиганта-соперника, и, догнав, он не в состоянии был перегнать его. Бок о бок бежали они по узкому проходу в толпе одетых в меха беснующихся зрителей.
Если раньше гонка грозила гибелью их собакам, то теперь гибель угрожала им самим. Но ведь их ждал миллион и величайшие почести, какие только возможны на Юконе. Единственное, что успел заметить Кит во время этого бешеного бега и что поразило его — это, что в Клондайке так много народа. Он впервые видел все население сразу.
Кит снова начал отставать, и Олаф бежал на целый шаг впереди. Он не чувствовал ног под собой, и ему казалось, что они сами его несут, и сам не знал, как ему удалось поравняться со своим соперником.
Прямо перед ними были широко раскрыты двери инспекторской конторы. Они столкнулись на повороте и вместе упали на пол.
Они сели, но на ноги встать не могли. Большой Олаф задыхался, обливался потом, махал руками и тщетно пытался что-то сказать. Затем он протянул руку. Кит взял ее, и они обменялись рукопожатием.
— Вот это гонка! — как сквозь сон услышал Кит голос инспектора. — Вы оба выиграли. Вам придется делить между собой заявку. Вы — компаньоны.
— Подлый новичок! — пыхтя, произнес Большой Олаф, но в голосе его звучала восторженная нотка. — Как вы это проделали — не знаю, но вам это удалось.
Контора была переполнена. За дверью бушевала толпа. Кит чувствовал себя невообразимо слабым и качался, как пьяный.
Олаф, пошатываясь, подошел к нему.
— Мне досадно, что мои собаки напали на ваших.
— Ничего нельзя было поделать, — едва дыша ответил Кит. — Я слышал, как вы кричали.
— Послушайте, — Сверкая глазами, вдруг сказал Большой Олаф, — ведь эта девушка… дьявольски славная девушка, а?
— Дявольски славная девушка, — согласился Кит.
— И откуда в тебе такое упрямство, — ворчал Малыш. — Этот ледник пугает меня. Нечего и лезть туда одному.
Кит весело рассмеялся и оглядел сверкающий маленький ледник, сползавший в долину.
— Уже начало августа, — сказал он. — Вот уже два месяца, как дни становятся короче. Ты знаешь толк в кварцевых жилах, а я нет. Я пойду за снедью, а ты поищи главную жилу. Прощай. Я вернусь завтра к вечеру.
Он повернулся и пошел.
— Ох, быть беде! — прокричал ему вслед Малыш.
