— Отто, мы расстались всего четыре часа назад. С нашим расписанием уже вполне можно было бы обходиться и без приветственных церемониалов. Кстати, я так и не понял, отчего это мы сегодня так быстро разбежались? Кажется, кто-то начал бузить, и игра остановилась. Напомните, сколько я вам должен? Двадцать марок…
— Двадцать пять, — выпуская струю дыма в сырое и холодное небо, с явным удовольствием, ответил Гафн. — Господин гауптман, наверное, мне стоит серьезно подумать о том, чтобы и вовсе не давать вам спать. Скажите мне, как, черт подери, за четыре часа из вашей памяти успели улетучиться пять марок? Что же это получается, стоит вам дать как следует выспаться и тогда долга как не бывало?
— Вот негодяй, — оценив шутку, опустил голову гауптман, — я сотню раз зарекался не играть с вами, Отто! Но так уж устроено судьбой, что в финале игры всегда остается только пара сильнейших и...
— И один из них постоянно проигрывает, — хитро добавил Гафн.
— Это неправда, — возмутился командир, — два дня назад я имел прибыль, целых пятнадцать марок.
— Это было всего лишь раз, гер гауптман. Все остальное время вы проигрываете, и не только мне.
— Да, — не стал спорить старший спецгруппы, — в этом деле мне фарта нет, но зато можно быть спокойным за благосостояние моих помощников. Однако, шутки в сторону. Вы же понимаете, что меня сюда привел не карточный долг? Отто, я почему-то подумал, что вы могли вчера пропустить мимо ушей…
— Я уже отправил людей, — понимая, о чем идет речь, сразу же доложил лейтенант, — не далее, чем пятнадцать минут назад.
— Да, да, я, как только подошел — догадался, — переводя кислый взгляд на покрывшиеся уродливыми пятнами от налипшей на них пыли сапоги, устало выдохнул гауптман, — часовой мне сказал, что вы только что вставали. Выходит, я беспокоился напрасно…
— Я доложу, когда работы будут закончены, — лениво затягиваясь табачным дымом, заверил лейтенант, — идите спать, Винклер. …Слышите этот далекий грохот? Судьба нам дала исключительно редкий шанс побыть в стороне от этой проклятой войны, а мы, вместо того, чтобы выспаться и отдохнуть, каждую ночь безбожно пьем. …Очень скоро мы все пожалеем, что именно так глупо тратили свое время…
— Я не могу здесь спать, — вдруг признался гауптман, — а сегодня особенно. Сразу, когда разбрелись по койкам, подумал, что много выпил, потом решил, что выпил мало. Долго маялся от духоты. Потом отчего стал думать, что не могу спать из-за разговора с Бауэром, но нет! Я понял это только сейчас. Отто, меня терзает какое-то беспокойство, и вы знаете, скорее всего вы правы, наверное, оно связано именно с тем, что скоро придется отправляться туда, где гремит, …горит, где кровь, вонь...
В это момент Винклер и Гафн одновременно повернулись к затянутой туманом дороге. Оба ясно слышали частый топот человеческих ног и тяжелое, прерывистое дыхание.
Через минуту из подсвеченной восходящим солнцем, влажной кисеи вынырнул силуэт бегущего солдата. Заметив офицеров, тот поправил болтающееся за спиной оружие и прибавил шагу.
— Гасп…, гауп, — запыхавшись, пытался доложить посыльный, — разрешите? Там, …в штольне. Пост на месте, а …пропал один меч.
— Меч? — Вскинул брови гауптман. — Из ящика или один из тех пяти, что были внутри?
— Внутри…
— Черт возьми, — выругался командир спецгруппы, — часовой проспал?
— Нет, гер офицер, все было заперто, пост на месте…
— Отто, — давая отдышаться солдату, скомандовал Винклер, — поднимайте своих, а одного отправьте к нам, в контору Ремера! Пусть разбудит Вендта и Бауэра, а потом, по пути сюда, пусть прихватят и самого майора. Встречаемся у кургана…!
Разведчики Гафна во главе со своим командиром примчались ко входу в штольню первыми. Лейтенант даже распорядился пригнать к месту раскопок мотоцикл, кто знает, какие могут поступить приказы? Группа выстроилась под яблоней, а командир сразу же отправился к гауптману.
Винклер к моменту появления Гафна уже давно был внутри кургана. Успев учинить разнос часовому, а потом и попавшему под горячую руку Боммелю, гауптман, оставшись в полном одиночестве, стоял посреди основной погребальной камеры, и безрадостно смотрел на оставшиеся мечи скифов.
— Самый красивый умыкнули, Отто, — с сожалением сказал он, увидев командира разведчиков. — Представляете, как ловко? Дверь была закрыта на замок, и часовые никуда не отлучались. Элемент мистики я отметаю напрочь, значит, кто-то знает способ, как можно проникнуть в могильник и без нашего входа в штольню. Смешно, правда? А мы, наивные, были уверены, что «кора» этих камер является монолитом.
— И что, лаз уже нашли? — поинтересовался лейтенант.
— Нет его, — беспомощно развел руки в стороны гауптман, — нет! Мы обшарили все, никаких следов. Я даже не знаю, что теперь и делать? Отправил Эрвина с помощниками перетрясти конские кости, собрать и описать побрякушки, что там лежат. …А что еще остается, Отто? Скоро приедут «тыловики», не говорить же им в самом деле: «подождите, ребята, у нас тут кое-что потерялось»?
— Хм, — улыбнулся лейтенант, — а если не говорить?
— То есть?
