Она соскочила с кровати и бросилась к зеркалу. Она не чувствовала ничего неправильного, не видела ничего необычного. Это ее смуглая кожа оттенка темного шоколада, это ее светло-карие глаза, теплая карамель с золотыми искрами, ее буйные кудри медно-древесным ореолом обрамляющие лицо. Ничего в ней не изменилось, она чувствовала себя хорошо – как обычно, будто бы ничего не случилось. Но ее сердце не билось, и она не понимала, как это возможно.
Она прижимала к груди ладонь, смещала, искала, но не находила ни признака. Она все еще теплая, все еще живая и ничем не отличающаяся от обычной себя, но ее сердце не откликалось! Словно его и вовсе не было, словно она прекратилась в одно из тех существ, что, по преданиям, населяли мир в древние времена.
Реликты, рожденные не из плоти и крови, существа иных форм и природы. Те, кому никогда и не требовались сердца, чтобы жить.
Но… она не такая. Она живая, земная, у нее всегда текла кровь, она могла плакать, потеть, ей требовалась пища и сон, она была смертной!
– Шеэмин… – она обернулась к регенту, к своей тете, к своей почти-матери, не в силах сдержать дрожи в голосе. Слезы предательски проступили в уголках глаз, доказательство ее происхождения. – Я… не понимаю, я не понимаю…
– Тише, тише, дорогая, – регент привлекла ее к себе, согревая в объятиях. Неста ощутила безумное биение ее сердца и содрогнулась от подступающих рыданий.
Это были слезы не горя, но страха.
Но слабость длилась недолго. Она воспитывалась, чтобы стать правительницей, пусть и всего лишь маленького городка на берегу океана. Всхлипнув еще лишь пару раз, она судорожно выдохнула и отпустила Шеэмин. Регент – железная женщина, несмотря на свой миниатюрный рост, и Неста не хотела показывать слабость в ее присутствии.
– Я проклята?
Видит Сойлана, регент никогда не хотела говорить такое вслух. Но утаивать… она бы ни за что не стала утаивать подобное, особенно от Нимнесте.
– Возможно. Это существо… могло отметить тебя. Оно… похоже на тех, что выходят из тьмы время от времени. Лидиа – эта целительница – не говорит ничего, но…
Неста втянула носом воздух и медленно выдохнула, успокаиваясь.
– Я учила историю. Только двадцать три года назад герцог Самиир поверг их и отправил обратно во тьму. Слишком мало времени прошло. И…
– Что это такое, не так важно, Неста, – Шеэмин порывисто прервала ее, сжимая ее ладони отчаянно крепко. Единственное, что правда выдавало, как сильно она была встревожена. – Куда важнее узнать, что с тобой происходит, чем ты… отмечена. Тебе нужно показаться тому, кто разбирается в проклятьях.
– Лезвиям Веры, – закончила за нее Неста. Орден религиозных служителей Веры Трех, может, не обладал в Королевстве Двух Звезд такой же властью, как в южных странах, но их знания могли помочь. – Целый орден служит герцогу в Грана Эсера, и Форт-Пэн на полпути до Морриана тоже сейчас как раз принадлежит им. Они боролись с нашествиями мутантов из пучины, я могу посоветоваться с ними.
– Хорошо, – Шеэмин кивнула. Отпустила ее, отошла на шаг. Описав круг по комнате, она замерла, упирая руки в бока. Смотрела куда-то очень далеко. – Мы же ничего не теряем, так? Так. Только до форта. День пути. Нийриэл ходит по торговому тракту всю жизнь, и как-то ничего. Он из Лучей, поэтому с ним будет безопасно. Возьмешь его с собой.
Лучей в Королевстве, да и во всем Хосеш-Асаде знали хорошо. Шелестящие Лучи Ру’ланны – организация, посвятившая себя озеленению вымерших областей, сохранению старого и процветанию. Почти все они – могущественные направляющие, способные за себя постоять.
– А там тебя осмотрят Лезвия, найдут способ все исправить, а потом приведут тебя назад и – и очистят тут все, и все будет хорошо.
Она повторялась. Она никогда не повторялась в обычной жизни. Но она также не позволяла себе выглядеть растрепанной, но вот сейчас – мечется, и из-под асимметрично остриженных волос торчат острые кончики ушей, и косая челка застилает ей обзор, а она словно и не видит.
Неста опустила взгляд, ощутив захлестывающий ее приступ тепла и привязанности. Шеэмин не была ее родственницей, они даже не принадлежали к одной расе, но Неста любила ее больше жизни.
И оттого ей было лишь страшнее.
Кому-то понадобилось бы время, чтобы погоревать. Осознать произошедшее.
Неста боялась осознавать. Боялась, что, если замедлится хоть на мгновение, эмоции вновь захлестнут ее с головой, превратят в мягкую, слабую жертву, в плачущее недоразумение. Потому что, видела Сойлана, как же Неста хотела стать таким недоразумением.
Ей всего семнадцать, кричал внутренний голос. Ей семнадцать, и она, возможно, проклята. Ее сердце не бьется, а в водах ее родного края, который она обязана защищать и вести к процветанию, скрывалось чудовище.
Руки задрожали, и Неста, смяв походный кошелек со средствами первой помощи, упала на колени перед собственной кроватью.
