“С одним из своих любовников? – как можно громче подумала я ему вслед, не совладав с ревностью. Она внезапно вспыхнула во мне, как пламя извергающегося вулкана. – Говори правду, Альт. Чего стесняться?”
Не сомневаюсь, что риас меня прекрасно слышал, но предпочел не отвечать. Ушел, размеренно помахивая приподнятым кончиком хвоста. Да, нелегко будет приручить Мистера Пантеру. А впрочем, куда он теперь от меня денется? Бежать нам вместе по-любому. А там дальше будет видно, что и как получится. Пока мне надо снова стать капризной принцессой и хорошенько потрепать нервишки рептилоидам. Кстати… Где они там затихарились? Все попрятались? Ну, приступим к делу! Кто плохо спрятался, я не виновата. Требую подать сюда нормальную одежду, чашечку кофе и… надо подумать, чем бы еще напрячь их тупые зеленые мозги…¶
***¶
Альтерро
Риасийская привязка через яд полностью подчиняет жертву хищнику, лишает собственной воли и заставляет покорно следовать за ним. Хорошо известный мне и многими веками проверенный процесс не мог иметь обратных и побочных действий. То, что я чувствовал, было невозможно по всем известным мне правилам из разряда как науки, так и мистики. Но я понимал, что именно так и вышло по необъяснимой причине.
Не я накрепко привязал к себе земную девушку, а сам попался в странную ловушку. Меня тянуло к Диане, непрестанно и неотвратимо. Я хотел остаться с ней рядом, и даже сквозь все искусственные блокировки начали пробиваться специфические вибрации. А после нейтрализации всей внедренной в меня диркенской начинки и вовсе с огромным трудом мне удалось преодолеть страстный порыв, повелевавший немедленно уложить столь аппетитную приманку на диван и овладеть ею…
Или еще глубже увязнуть в сетях ее необъяснимой власти надо мной. Не мог же Ключ Ллиэтаира обратить действие яда против меня самого и привязать меня к человеческой девушке. Или мог? Или же она сама так смогла на меня подействовать? Ключ не выбирает своим Хранителем случайное существо, не обладающее скрытыми редкими способностями.
Составляя план побега, я отвлекался на мысли о Диане. Беспокоился за нее, порывался вернуться к ней и осаживал себя на полпути к выходу из каюты. Я чувствовал ее на расстоянии, и это было не такое ощущение, как простое улавливание чужого энергетического следа. Сильнее, глубже, отзывающееся невольным раздражением нервных окончаний. Я надеялся, что все это пройдет как только из крови земной девушки выведутся остатки моего яда и антидота. Бороться с привязкой было не время. Другие планы требовали немедленной реализации.
Я не имел доступа к центральному блоку системы управления крейсером, не мог подняться на капитанский мостик или подойти к одному из кресел пилотов. Но знал, как превратить элемент внутреннего оповещения в передатчик. На таких кораблях самый ничтожный блок связи мог в экстренном случае послать сигнал бедствия на огромные расстояния. Перевести на нужное время установленную в каюте систему наблюдения под свой контроль тоже не было проблемой в моем свободном состоянии.
Я давно научился использовать энергетическое воздействие для управления не только биологическими существами, но и техническими устройствами. Ящеры с их замедленной от природы реакцией не успеют понять, что произошло, а нужный мне сигнал уже будет отправлен. Допросы алверийских военнопленных, точнее, получение информации из их памяти, позволяли ориентироваться в их системе шифрования и частотностях принимаемых сигналов. Со времени окончания войны эта система могла измениться, но вряд ли настолько радикально, чтобы адресованное их лидеру сообщение не смогли принять или предпочли проигнорировать.
Старый знакомый? По сравнению со мной, алверийский адмирал и ныне император Лансальд мог считаться совсем юным. Всего тридцать один год отроду скоро исполнится. Любовник? О, если бы… В наших с Лансом отношениях было нечто интимное, но воплотиться в реальность оно вряд ли могло. Мои фантазии никого не интересовали, так стоит ли на них обращать внимание?
Это был случай из той категории, когда настолько тщательно изучаешь своего главного врага на войне, что в процессе изысканий невольно проникаешься к нему симпатией, уважением. А потом доходит до того, что он тебе начинает сниться без одежды и в самом раскрепощенном настроении. Так случилось со мной. За Ланса отвечать не могу, не удалось пробить ментальный заслон и проникнуть в его мысли. Но не стану исключать, что и я ему снился.
Правда, не знаю, как именно, в камере галактической тюрьмы или на застеленной красным шелком постели в спальне роскошного дворца, отделанной фигурными стеновыми панелями из темной древесины.
Ланс был моим наваждением. Мне хотелось сорвать с него эту надоевшую маску славного безупречного рыцаря в сияющих доспехах и увидеть, какая бездна пороков может за ней скрываться. Но потом жизнь сделала крутой поворот, и в круговерти событий я все реже о нем вспоминал. Мирное время лишило прежней остроты ощущений.
