– Да, по приглашению, – поддельным спокойным голосом ответил Альтерро, а затем изобразил удивление. – Но мы думали, вечер торжественный, а не прощальный.
– У старого пройдохи осталось совсем немного выкупленного времени до условной ночи. Потом он отправится в галактическую тюрьму, – весело проскрежетал другой патрульный, похожий на огромного богомола. – Успейте с ним попрощаться навсегда. С казнями убийц невинных там обычно не затягивают.
Удивленно переглянувшись, мы пошли в указанном патрульными направлении и после нескольких темных и тесных коридоров попали в… с большим натягом скажу “зал”, полутемный, но достаточно вместительный. Ни столов, ни стульев, ни сцены для приглашенных певцов, ни простора для танцев. Да уж, местечко было явно не предназначено для вечеринок.
Однако многие из собравшейся в нем толпы гуманоидов и абсолютных нелюдей, не похожих на меня ни боком, ни лицом, ни даже пятой точкой, держали в руках, лапах, крыльях или щупальцах бокалы с веселеньким на вид игристым зеленым коктейлем – светящимся и искрящимся. Еще не разобранные бокалы стояли на квадратной летающей платформе.
Запах этого напитка был приятным и заманчивым, напомнил мне мохито или “Маргариту”. Но никто нас не угостил, все только глаза вылупили, рты разинули, и не произнесли ни звука. Ни “Здрасте”, ни “Добро пожаловать”, ни “Присоединяйтесь”. Альтерро скинул маскировку, но только после минуты молчания, за время которой я постаралась получше рассмотреть (насколько это было возможно во мраке) всех типов, находящихся ближе других к главарю галактической мафии.
Справа от него стоял хищный гуманоид из близкотипной людям расовой категории. Прямо-таки въелась мне на подкорки мозга инфа из галактической энциклопедии. Итак, нелианец. Откормленный накачанный амбал. Метра два ростом, вес точно за сотню килограммов. Глядя на него, я подумала, что он похож на жирного мордатого алабая, которого хозяин вдруг вытащил из утепленной будки и привез на птичий рынок. Вот на его бледной квадратной физиономии читалось именно такое малость растерянное озадаченное выражение. Он словно думал, вернется ли за ним добрый щедрый хозяин или он попадет в другие руки, где вряд ли будут так же хорошо кормить и содержать в тепле. А поесть этот парень наверняка очень любил.
Слева от Стэлса нервно переминался на маленьких ножках коренастый темно-зеленый тип, который был еще толще того качка: весь круглый, без намека на талию и четкую фигуру. Он мне напомнил черепаху, потерявшую свой панцирь. Только вот герой ниндзя из этой черепашки вряд ли вышел бы. Его большие заплывшие глаза трусливо бегали из стороны в сторону. Он без конца теребил свои пальцы с обкусанными длинными черными когтями.
Рядом с Мистером Черепахой замер трехголовый серый верзила, ростом примерно два с половиной, тощий до просвечивающих сквозь одежду ребер. Сложив перед собой все свои шесть рук-щупалец, он внимательно смотрел на нас, не показывая никаких эмоций. Впрочем, может у этой расы проблемы с выражением чувств.
Возле нелианского качка отиралась хвостатая синекожая девица такарской расы. Мне было достаточно знания о том, что такары уничтожили риасов с чужой помощью и завладели прежде общей планетой, чтобы занести ее в мысленный список врагов. Но внешне девица не подавала никаких тревожных для меня сигналов. Смотрела на Альтерро с мирным любопытством, полируя виляющим хвостом штаны на толстой заднице своего бойфренда.
Сам господин Стэлс, темнокожий шипастый старичок в темно-синем бархатном костюме опирался на трость с рукоятью в виде головы острозубого зверя. При первом же взгляде на виновника этого не очень веселого торжества мне вспомнились “старики-разбойники” из сериала “Бандитский Петербург”.
Вот и прощальный вечер проводил почти такой же матерый авторитет, в котором не всякий способен раскусить опасного и скользкого типа. Смотришь на него и видишь перед собой этакого пожилого интеллигента, ценителя искусства и любителя длинных нудных книг. А суть-то за всей этой маской скрывается совсем другая, хотя и все его коварные интриги по-привычке не лишены своеобразного изящества. Он подтвердил мои мысли первыми же своими фразами.
