Насколько она могла судить, мужчина был одет в те же обноски, в каких она видела его в первый раз. Гоуэр сидел в одном из старых кресел и молча глядел на нее. Возможно, Кори показалось, но похоже, что он вымыл и расчесал свои светлые волосы. В любом случае сразу бросалось в глаза, что он побрился.
– Я прослушала ваши сообщения, – сказала Кори. – Оба.
Джесси Гоуэр звонил ей на рабочий телефон и оставил два сообщения на автоответчике. Оба раза он спрашивал, как продвигается расследование, причем особенно интересовался ситуацией с золотым крестом.
Хозяин молчал.
– Можно сесть?
Гоуэр жестом пригласил ее на террасу, и Кори опустилась на табурет.
Некоторое время они сидели, молча глядя друг на друга. Кори вспомнила, как в прошлый раз перед отъездом сурово отчитала Гоуэра. Собственные резкие слова вдруг ни с того ни с сего всплыли из глубин памяти. Наверное, Гоуэр напомнил ей мать: страдающий зависимостью, зацикленный на себе, озлобленный на весь мир. А еще сильнее ее вывело из равновесия то, что Кори увидела в нем себя, вернее, ту себя, какой чуть не стала.
– Послушайте, – наконец заговорила она. – Я приехала не затем, чтобы устраивать допрос, обыскивать дом или брать вас под арест. Я просто хочу разобраться, что случилось с вашим прадедом. У нас с вами общая цель. Вовсе ни к чему конфликтовать. И… – Кори запнулась. – Прошу прощения за все, что наговорила. В смысле, перед отъездом.
Гоуэр выслушал ее, однако на его лице не дрогнул ни один мускул.
– А что с крестом?
– Крест по-прежнему является уликой. Его нашли при покойном, на государственной земле. Сейчас я ничего не могу с этим поделать – как, впрочем, и кто-либо другой. Вопрос о передаче вам креста будет рассмотрен, когда закончится расследование. Но это сложная процедура: все должно быть строго по закону. И… – Кори помедлила, решая, говорить ли Джесси Гоуэру, что крест радиоактивный. Однако эта информация была строго для внутреннего пользования. – Обещаю сделать все, что могу.
Эту речь Гоуэр тоже выслушал молча. Кори догадалась, что после телефонных звонков у него было время как следует обдумать положение дел.
– Я не хотел вести себя как полный козел, – вдруг выпалил Гоуэр. – Просто…
Он широким жестом обвел пыльный двор, ржавые железяки и нависшую над всем этим тяжелую, гнетущую атмосферу разочарования. Кори сразу поняла, что хотел сказать Гоуэр. После такого трудного детства поступить в университет Лиги плюща значило попасть в новый, лучший мир. Однако мечты Гоуэра обернулись ничем, и он вернулся обратно, чтобы влачить еще более жалкое существование, чем до этого.
– Я выросла в Канзасе, в городке не намного больше вашего. Он не такой уродливый, как этот, но очень на него похож. – Кори тут же осеклась. – Я не хотела вас обидеть…
– Нет, вы правы. Городишко и впрямь уродливый. – Джесси помолчал. – Кембридж – город в штате Массачусетс, где находится Гарвардский университет, – стал для меня открытием. Я даже не подозревал, что на свете бывает столько зелени.
– Зелень тоже не всегда радует, – откликнулась Кори. – Наш городок со всех сторон окружали кукурузные поля. В детстве я думала, что им конца-краю нет. Зеленый плен.
Они еще немного помолчали. Наконец Гоуэр зашевелился в кресле:
– Хотите стакан воды или еще чего-нибудь? Извините, я не…
– Нет, но спасибо, что предложили.
Снова повисла короткая пауза, во время которой оба разглядывали унылый двор. Потом Кори глубоко вздохнула, приняв решение.
– Ваш прадед погиб во время испытаний «Тринити», – сообщила она. – Мы думаем, он что-то искал в пустыне Хорнада-дель-Муэрто – возможно, древние ценности. Его зацепило взрывом. Джеймс Гоуэр добрался до своего лагеря в Хай-Лонсаме, однако вскоре после этого умер.
– Ничего себе! – На лице Джесси застыло глубокое потрясение. – Значит, его тело так и лежало там с того дня, как испытали бомбу?
– Да. Кажется, мы нашли место, где он поставил палатку. Сейчас мы все там осматриваем.
– А про крест что-нибудь узнали?
Кори помедлила. Она не хотела разжигать интерес Джесси Гоуэра: неизвестно, сможет ли он заявить на крест свои права.
– Его тоже облучило радиацией. Когда взорвалась бомба, крест был при Джеймсе Гоуэре. Нам почти ничего не известно об этом предмете, кроме того, что он старинный и ценный. Вероятно, крест принадлежал испанскому проповеднику, прибывшему на юго-запад в качестве миссионера.
– Облучило? Сильно?
– За прошедшие годы радиация почти рассеялась. Примерно такую же дозу облучения получают пассажиры самолета, летящего на высоте в тридцать пять тысяч футов.
Джесси со вздохом откинулся на спинку кресла:
– Значит, карманных часов при нем не оказалось?
– Нет. А почему вы спрашиваете?
