В доказательство своих мыслей Мирон легко, без замаха, провёл клинком над каменной завитушкой, и та беззвучно свалилась в траву, словно мёртвая улитка. Рука почувствовала лишь небольшое напряжение.
Так и Платон, будучи демиургом Плюса, может оперировать громадными массивами данных, перекраивать Сеть по своему разумению…
— Если ты так боишься за Нирвану, почему не остановишь атаку на Технозон? — он не обернулся, но знал, что громада робота высится за спиной.
— Я не могу, — просто ответил Платон. — Я слишком молод — если позволишь использовать такую метафору. Некоторые части меня всё еще нуждаются в дефрагментации, а другие слишком заняты, отражая атаки вирусов.
— Что? — Мирон даже повернулся. — Ты тоже подвержен вирусам в Сети?
— Как ты недавно заметил, я — не более, чем набор кода. А вирусы как раз предназначены для того, чтобы атаковать код. К тому же, я занят противостоянием Сонгоку.
— Что, прямо сейчас?
— Они долго считали себя здесь хозяевами. И воспринимают меня как угрозу. Если позволишь вновь использовать метафору, я — как молодой самец, угрожающий старому льву, главе прайда. Пока что он сильнее, но придет день…
— Скажи… ты жалеешь о том, что сделал? — вдруг спросил Мирон. — О том, во что превратил себя?
— Кто-то должен быть первым, — пожал могучими плечами робот. — Но знаешь… мне не хватает здесь тебя.
— Мне тоже, — криво улыбнулся Мирон. — Пожалуй, мне тоже чертовски тебя не хватает. И кстати… Спасибо, что помог выбраться из Плюса. Если бы не ты — Сонгоку утянул бы меня в свои фантазии окончательно.
— Я тебе не помогал, — ответил Платон.
— Как так?
— Если ты вспомнишь, я был так же не посвящен в твои приключения, как и профессор Китано. Следовательно…
— Но я думал… Тот ржавый меч, и тем более — огнемет…
— Это не я, брат. Поверь. Мне очень жаль.
— Да хрен с ней, с твоей жалостью. Кто это был?
— Думаю, ты и сам знаешь ответ, — сказал робот и беззвучно скрылся в темноте.
Всё-таки осталось в нём много от живого Платона, — усмехнулся Мирон. — Не мог удержаться, чтобы не поставить драматическую точку.
Где-то за стеной глухо прогремел взрыв.
Мирон вздрогнул. Повернул голову в сторону звука… Нет, он не мог ошибиться. Слишком много в последнее время было всяких взрывов, их не перепутать с лопнувшей покрышкой или столкновением мобилей на дороге…
Мимо, шелестя рясами, деловито протопали двое монахов. На Мирона они не смотрели.
— Что случилось? — крикнул он им вслед. Один монах обернулся, быстро сказал что-то по-японски.
Пора скачивать программу-переводчик… — пробормотал Мирон и направился к дому профессора. Без Мелеты — бесплотного голоса в голове — он чувствовал себя потерянным и уязвимым.
Пройдя дом насквозь, он спустился по лестнице в дата-центр. За столами никого не было, но спины двух-трёх сотрудников скрылись за перегородкой, отделяющей помещение с Ваннами.
Войдя туда, Мирон удивился: деловито разоблачаясь, монахи один за другим погружались в био-гель. Опускались прозрачные крышки, начинали мерно мигать датчики… Седая голова профессора перемещалась от одной Ванны к другой. Старик что-то говорил, кивал, шел к следующему саркофагу… Громада робота Рэмбо застыла неподвижным изваянием в дальнем углу.
— Что происходит? — спросил Мирон, догнав профессора.
— То, чего мы, признаться, не ожидали, — озабоченно ответил старик. — Нас атакуют.
— А как же ваша защита?
— В том-то и дело, — профессор задумчиво почесал за ухом. — Защиту пришлось снять — иначе мы не смогли бы контактировать с Платоном…
— И где он?
— Там, — старик неопределенно махнул рукой. — Возглавляет оборону.
Неожиданно Мирон увидел, насколько стар профессор. Кожа под глазами набрякла, она казалась тонкой, как туалетная бумага. На горле подрагивала синяя жилка.
— Я слышал взрыв, — сказал Мирон. Он чувствовал себя лишним, ребенком, который отвлекает взрослых от важного дела.
— Это война, сынок, — Китано тяжело опёрся на только что опустившуюся крышку Ванны. — Атакуют не только нас. Головной офис Технозон и еще нескольких компаний в осаде. Мы не избежали этой участи… Возможно, придётся эвакуироваться.
— Но кто? У кого имеется столько сил, чтобы развязать войну?
— Разумеется, у дзайбацу. Шакалы не упустят случай потрепать умирающего льва. А еще преступники… Якудза, гурэнтай, цукибана…
— Но полковник говорил, Карамазов и сам состоит в… этом… обществе какого-то там дракона…
— Кокурюкай, — кивнул профессор. Седые волосы, раньше похожие на нимб, теперь бессильно висели вдоль впалых щек. — Его больше нет. Вырезали подчистую, до последнего члена.
— Ох ёб твою мать… Извините.
Китано молча махнул рукой.
— Такое уже было после войны, — сказал он тихо. — Кто-то рвётся к власти, кому-то приходится уступать место… А Технозон — слишком лакомый кусок, чтобы устоять перед соблазном поучаствовать в раздаче.
— Вам надо отдохнуть, — сказал Мирон и помог старику подняться. — Пока идёт кибер-атака, от нас с вами никакого проку. Но я вам обещаю, профессор: Платон не даст монастырь в обиду. Вам не придётся искать другой дом.
