– Да я, блин, знаю, что не вы! – взорвался Мирон. – Слепой козе ясно, чьи уши торчат из-за забора. Моего разлюбезного братца… Только он забыл, что меня – по его милости – объявили в розыск. Так что это будет охуенный безам подарочек: сам, своими ножками, пришел сдаваться. Дайте вместо этих шмоток красную ленточку и пару метров оберточной бумаги – в самый раз будет.
– Он на них работал, – так же тихо сказала Мелета.
– Технозон держит в тайне исчезновение господина Орловского, – кивнул японец. – Об этом никто, кроме нескольких высокопоставленных лиц, не знает.
– И вы хотите, чтобы я выдал себя за Платона, – догадался Мирон. – Пошел в сраное гнездо МОСБЕЗ, и прикинулся своим братом.
– Таков был план, – подтвердил Мышонок. На его лице читалось явственное облегчение: наконец-то до этого тупого русского дошло.
– И нахрена это всё?
– Там находится одна вещь, – сказала Мелета. – Без которой будет невозможно проникнуть в Технозон. Ты должен её вынести.
Мирон посмотрел на девушку.
– Ты всё знала, – сказал он. – Ты с самого начала всё знала. И ничего не сказала…
– А ты бы поверил?
Скорее всего нет, – подумал он про себя. – Я бы счёл всё это бредом и постарался свалить как можно дальше. Нашел способ активировать парочку плавающих счетов и уже, скорее всего, жарил задницу где-нибудь на Гоа, в свободной торговой зоне…
– Какова вероятность успеха по шкале моего братца? – спросил он, обращаясь к японцу. Тот пожал могучими плечами. Синяя ветровка натянулась и пошла мелкими складками.
– Входа – девяносто девять. Выхода – пятьдесят два.
Мирон мысленно перевел цифры в слова.
– То есть, войду я туда свободно – по документам Платона… У вас же есть его документы? – японец молча наклонил голову. – А вот смогу ли выйти – зависит от того, насколько успешно я буду его изображать.
– Вот видишь, – улыбнулась уголком рта Мелета. – Ты и сам всё прекрасно понимаешь.
– И что же там хранится? Надеюсь, не оружие?
– В некотором роде – да, оружие, – качнул хвостиком Мышонок.
– Плюсы нового поколения, – сказала Мелета. – Прототип.
Мирон присвистнул. В век, когда почти любую схему или технологию можно просто скачать через Плюс, новые разработки компаний оберегались тщательнее, чем смерть Кощея.
– Наверняка братец и там приложил лапку, – сказал он вслух. – Иначе откуда бы такие сведения?
– Он – главный технолог проекта, – кивнул Мышонок.
– Кто б сомневался… – буркнул Мирон себе под нос. – Наш пострел везде поспел.
Вдруг охватил азарт. Предчувствие охоты, которого он не испытывал уже много лет. Жаркая волна эндорфина поднялась по позвоночнику, расплескалась по плечам и груди и схлынула, оставив налёт куража и предчувствие удачи.
Он вдруг обнаружил, что не испытывает никакой дексаминовой ломки. Никакой тяги принять что бы то ни было – литий, аддерол… А ведь еще сутки назад не мыслил своей жизни без этих маленьких штучек.
– Ладно, хрен с вами, – сказал он и поднялся с топчана. – Что я должен делать?
В детстве они с Платоном нередко проделывали этот трюк: прикидывались друг другом. К сожалению, долго это продолжаться не могло – прогрессирующий синдром Платона не позволял ему имитировать беспечного младшего брата, но Мирон и в старших классах иногда выдавал себя за брата – когда хотел откосить от физкультуры, например.
– Для начала… – японец включил лазерный карандаш, который ловко, как боевой веер, вертел в пальцах. – У Платона не такие длинные волосы. И он никогда не ходит небритым.
Что верно, то верно… – Мирон усмехнулся про себя. – Однажды дядю Лёшу, мастера, который стриг их с братом с самого детства, увезли с аппендицитом. Так Платон чуть не сбрендил дожидаясь, когда тот вернется в любимую парикмахерскую на углу… А так как папины гены наградили их чёрными как смоль вихрами и общей повышенной волосатостью – какие-то дальние греческие корни – чтобы иметь чистые щеки, бриться приходилось каждый день. Потому что депилирующий гель, по мнению того же Платона – дикая ересь и вообще вызывает рак…
– Вы что, хотите проделывать всё это здесь? – удивился Мирон, наблюдая, как Мышонок водружает один из табуретов посреди каптёрки.
– До конца рабочего дня осталось два с половиной часа, – сказала Мелета. – В здание МОСБЕЗ нужно войти ближе к концу, минут за тридцать-сорок.
– Ясно, – кивнул Мирон. – Сотрудники торопятся домой и не будут уделять слишком пристального внимания проверке…
– К тому же, отсюда – с ближайшей станции суперметро – всего десять минут на мобиле, или двадцать – пешком.
– Платон никогда не ходит пешком, если можно доехать на мобиле, – пробормотал Мирон и уселся на табурет.
Мышонок навис сзади, как тёплая дышащая гора. От него слабо пахло эвкалиптовым маслом и почему-то воском для полировки дерева…
