Главное правило встречи, объяснил Дембоски, состоит в том, чтобы каждый, докладывая о продвижении расследования, был максимально честен и открыт, тогда Минюст сможет справедливо решить, кто станет вести дело дальше.
— Что ж, приступим? — закончил он, а затем передал слово оперативной группе из Балтимора.
От имени балтиморской команды выступила женщина, она представилась и начала рассказывать о сведениях, добытых ими в ходе полуторагодовой работы. Она прошлась по основным моментам, которые касались пары информаторов, которых удалось арестовать, и закончила свое выступление почти сразу же, как начала.
— А что с вашей работой под прикрытием? — спросил Люк Дембоски, имея в виду подставного контрабандиста Ноба, которым стал Карл Форс из УБН (он почему-то не удосужился приехать на собрание) и который контактировал с Пиратом на протяжении последнего года. Все в Минюсте прекрасно знали о Нобе.
— Мы не можем разглашать эту информацию, — ответила женщина. А затем пояснила: — Е6.
Все в зале принялись ошарашенно переглядываться. Каждый госслужащий знал, что значит гриф «Е6»: информация является частью слушанья большого жюри[34], — его часто использовали для того, чтобы засекретить данные расследования. Но зачем приходить на собрание Минюста с «Е6»?
— Смысл нашей встречи — выложить все карты на стол, — напомнил Дембоски, услышав аргумент представителя балтиморской группы.
— Е6, — раздраженно повторила женщина. Ей не хотелось говорить о прогрессе дела, но не потому что она защищала кого-то в расследовании большого жюри — она просто не хотела разглашать добытые командой Балтимора сведения, чтобы никто из присутствующих не смог их присвоить.
Через минуту в конференц-зале уже полыхала словесная баталия. Прокуроры Минюста требовали у Балтимора информацию по расследованию, а Балтимор нахально отвечал им бесконечными «Е6».
Измотанный руганью Дембоски объявил перерыв.
Когда все вернулись на места, настал черед Джареда делиться находками. Он нервничал. Когда он утром зашел в конференц-зал, то собирался умолчать о значительной части своего расследования, боясь, что ФБР или другие агентства украдут его работу, однако после разразившейся на его глазах перепалки и последующего замечания Люка Дембоски о «совершенно неуместных» выходках балтиморской опергруппы, Джаред решил рискнуть и выложить все, что знает.
Его речь длилась более сорока минут. Он рассказал, что перехватил около трех с половиной тысяч посылок с наркотиками и показал метод, который он разработал, чтобы вылавливать нужные отправления. Рассказал, как сравнивал фото найденных наркотиков с фотографиями наркотиков на Шелковом пути и таким образом смог определить отправителей посылок. Он говорил о дилерах, промышлявших на территории США и в Нидерландах, которых он успел арестовать и допросить. Говорил об аккаунтах, которые попали в его руки, и объяснял внутреннюю работу Шелкового пути, показывая схемы и иллюстрации, поясняющие кто есть кто.
В завершение он рассказал о добытом аккаунте одного из модераторов Шелкового пути, с помощью которого он мог незаметно присутствовать на деловых собраниях, которые организовывал Пират.
Тем временем в Нью-Йорке на середине доклада Джареда Тарбелл взглянул на прокурора, сидевшего рядом с ним, и проговорил: «Хочу работать с этим парнем». Прокурор кивнул в ответ, полностью поддерживая идею.
Когда Джаред закончил, все в зале с благоговением смотрели на него, проделавшего такую объемную работу в одиночку. Решение говорить правду оказалось верным и сыграло Джареду на руку. Балтиморские агенты после его выступления стали выглядеть даже хуже, чем сорок минут назад.
Однако кульминация только намечалась.
Настал черед презентации ФБР. Тарбелл с командой решили предоставить все разъяснения о ходе расследования Серрину Тернеру. Окружной прокурор Нью-Йорка поднялся со своего места и начал говорить; никто даже предположить не мог, о чем он поведет речь.
— Мы добыли сервер, — внезапно заявил он.
В зале повисла тишина. Ни единого звука. Тарбелл сидел у себя в Нью-Йорке и с самодовольной улыбкой глядел в монитор.
Прошло несколько секунд прежде, чем люди осознали услышанное, а затем поднялись шум и гам: агенты наперебой стали задавать вопросы.
— Мы еще толком не разобрались, — отвечал Серрин. — Нам нужно время.
Он пояснил, что сервер попал к ним всего пару недель назад, и программисты все еще восстанавливают его, чтобы суметь просмотреть содержимое.
После обсуждения нежданного открытия Люк Дембоски объявил, что встреча подходит к концу и что он будет держать всех в курсе дальнейших событий, а пока всем агентам следует продолжать работу.
— Есть еще желающие высказаться? — спросил Дембоски.
Никто не выразил желания. Даже Гэри Элфорд из Налоговой службы США.
