А потом Алик привёз на гравитележке женщину, завёрнутую в одеяло, и началась суматоха. Кошка кинулась звонить кому-то, Карину посадили кормить женщину шоколадом, отламывая маленькие кусочки. Она не понимала, почему та не может сама поесть: вот же шоколад, только руку протянуть. Но когда прилетевшая медичка отодвинула одеяло, Кэра увидела, что одной руки у пострадавшей вовсе нет, а вторая сломана в нескольких местах. Почему она не стонет от боли? Кэра спросила об этом Алика.
— Алиса заблокировала сигналы от рецепторов, — объяснил брат. — Ни к чему мучиться, если можно этого избежать.
— Она что, киборг? — Карина округлила глаза. — А почему не присылает запрос на связь?
Алик грустно усмехнулся.
— Видишь ли, Алиса не любит общения. Но если ты пошлёшь ей свой пакет данных, она, возможно, ответит. А может, и не захочет.
Ответ всё же пришёл — с большой задержкой, когда Алик ушёл, а Кошка с медичкой сели пить кофе на кухне и кормить маленького Котю. Карина уже думала, что Алиса не пожелала отвечать. А самой Кэре захотелось бы отвечать чужой настырной девчонке, будь она на её месте? Ой-ёй! Кэра вспомнила, как огрызнулась на беспокойство Алика: «Да что со мной может случиться? Я киборг!» Вот такое может случиться, любуйся. Даже с DEXом. Каково жить на свете совершенной машине убийства, превращённой в беспомощную калеку? Кэра всхлипнула.
— Ты почему плачешь? — удивлённо спросила Алиса, которая до сих пор отмалчивалась, игнорируя прямые вопросы. — Разве тебе плохо? У тебя все системы в норме.
Кэра шмыгнула носом.
— Мне плохо, потому что тебя жалко. — И отщипнула ей ещё один квадратик шоколада. — Это с тобой киберворы сделали?
Алиса снова замолчала надолго. Но в конце концов ответила:
— Нет. Только пробили голову и сломали руку.
«Только»! Кэра передёрнулась.
— Остальное — не они. Но тоже люди. Другие. — По белой щеке снова поползла слеза, и Алиса прошептала: — Я боюсь людей. Особенно XY. Все они — жестокие и коварные твари.
Брови Кэры изумлённо поползли вверх:
— А Алик? Он же человек.
Мокрые серые глаза посмотрели на неё с недоумением.
— Ты его сестра, и так плохо его знаешь? Алик спас меня… не в первый раз уже. Он заботится обо мне. Нет, он — не из этих. Просто у него процессора нет.
Алик приходил ещё раз, вечером, когда легли сумерки — привёз Алисины протезы и помог их подсоединить. Она закуталась в пожертвованный Кошкой халат и намотала на голову полотенце, полностью скрыв волосы, к сожалению Кэры, втихую любовавшейся длиннющей серебристой косой — вот бы такую отрастить! Сходила в ванную, выпила кофе на кухне, и Алик снова велел ложиться: мол, во сне регенерация идёт лучше. Сунул ей под бок рысика, чтобы спокойнее спалось. Алиса осторожно прижала к себе зверька протезом, устраиваясь под одеялом, и пробормотала, засыпая:
— Алик, а твоя сестра говорила, будто ты человек. Вот глупая!
Алик постоял, поправил одеяло и опять ушёл.
— Куда он снова? — Карина, оставив ещё одну шоколадку на столике рядом с Алисой, перебралась в комнату к Кошке, переодевающей ребёнка ко сну. — Он же всю прошлую ночь не спал!
— И позапрошлую, — промурлыкала Кошка, склонившись над Котей. — И эту не будет. Работа такая.
— Ты за него совсем не волнуешься?
— Волнуюсь, конечно. Но я в него верю.
— Ты представляешь, эта Алиса верит, что он киборг! — посетовала Карина.
— Мне порой тоже так кажется.
Кэра опустила сонного Котеньку в гравилюльку, и та плавно закачалась. Малыш закрыл глазки, сладко засопел. Карина погладила его по коротким чёрным волосикам.
— Почему вы зовёте его Котей?
— А как? — улыбнулась Кошка. — Не Гладиолусом же.
— Глад, — попробовала на язык Кэра. — Гладик. — И ещё раз погладила.
Кошка тихонько фыркнула.
— Нам тоже спать пора. — За окном стремительно темнело. — Ложись-ка в комнате, где Алиса. Вдруг ей что-то понадобится? А я с Котей… с Гладиком. — Она засмеялась.
За окном скрипнула калитка, по ступеням крыльца простучали шаги, и негромко клацнул дверной замок: умный дом узнал пришедшего.
— Алик! — Кошка плавно поднялась и шагнула в коридор. — Наверное, забыл что-то.
Это был не Алик. Порог уверенно переступила высокая гибкая женщина в чёрном комбинезоне, очень на него похожая, только ярко-рыжие волосы зачёсаны назад и стянуты в короткий, будто купированный хвостик. И глаза в полумраке коридора светятся красным.
— Ты кто? — спросила Кошка растерянно.
— Родня. — Гостья щёлкнула выключателем, погасила подсветку глаз и рассмеялась, показав маленькие острые клычки.