Кормосмесь действовала не хуже кофе — с той только разницей, что кофе куда более вкусный, но эффект от него не такой длительный. Утром, перетаскав раненых драконов за город, прямо как встарь, Алик всё ещё чувствовал себя бодрым и не голодным. Однако мышцы к интенсивной работе несколько суток подряд оказались не готовы и дико болели. Из-за этого хотелось поскорее домой и лечь, но Алик понимал: если не снять напряжение, встать он потом сможет не скоро и передвигаться будет с трудом и скрипом, как старый дед. А завтра — смена, он же обещал майору отработать вместо выходного. И по дороге к дому Алик завернул в массажный салон.
И столкнулся с выходящим от массажиста довольным Танком.
— А-а, DEX, и ты тут, — протянул он расслабленно. — Давно пора.
Удивил так удивил.
— Танк, зачем тебе массаж? — Алик поднял бровь. — У вас ведь тонус мышц регулируется имплантами.
Танк фыркнул.
— А зачем тебе секс? — Алик чуть не подавился. — Ты ведь не собираешься стать многодетным отцом.
— Так того… Приятно же, не?
— Вот и с массажем так, — назидательно произнёс майор. — Приятно. А ты, стало быть, мышцы перегрузил?
— Что, незаметно? — буркнул Алик.
— Человек, — проговорил Танк. Не издевательски, как у него бывает, а сочувственно. — Иди уж, разминайся. И это, спасибо. Без тебя было бы ещё сложнее.
Редкие «спасибо» грубоватого вояки Алик ценил. Наехать, обругать, поддеть язвительно — у Танка считается за нормальную манеру общения. А благодарить и извиняться — это не его.
— Как там Алиса? — спросил он.
Алик попытался пожать плечами, но плечи не хотели двигаться и болели. Тогда он просто сказал:
— Не знаю, я же с вами был.
Танк с Алисой не пересекались совсем никак. Знали о существовании друг друга, вот и всё. Да и то, Танк про Алису знал, а она про него — не факт, слишком уж замкнута она в своём странном мирке и мало кого туда пускает. Сухой циничный майор точно не был тем, кому она доверилась бы, хоть он и не человек. Но Танк совсем недавно потерял друга, и Алик знал, как больно ему было бы, случись непоправимое несчастье с ещё одним киборгом, пусть едва знакомым. И Алик добавил:
— Сестричка шоколадками её кормила, должна пойти регенерация. Но… у неё, похоже, физически повреждены системные кластеры. Боевой режим не включается.
— Зачем ей боевой режим? Сидеть дома и удалённо сортировать книжки можно и без него.
— Смеёшься? Это чувство защищённости, Танк! Она же всего боится. Боевой режим придавал ей уверенности. А сейчас она в панике и отчаянии. Ты этого не понимаешь, потому что ты здоровый мужик со здоровой психикой, с руками и ногами, и вообще…
— А ты типа понимаешь, — проворчал Танк. — Ладно, ты передай: если ей чего надо, мы скинемся. Я в курсе, сколько библиотекарям платят, не попусти судьба до этакого докатиться.
После массажа мышцы болеть не перестали, но обрели подвижность, и характер боли сменился: теперь они тихонько ныли, как бы напоминая о том, что они есть, а не вопя, что им страсть как худо. Под утренним солнышком Алик дошёл до дома пешком, не хромая и не кривясь от неловких поворотов туловища, прислонил к сенсору ладонь, и умный дом распахнул ему двери. Аватарку для него, что ли, сделать? И назвать как-то, а то всё дом да дом. Но весь креатив Алик израсходовал, подбирая имя сыну.
Сунув ноги в тапочки, он хотел скинуть одежду, однако вовремя вспомнил, что в доме Карина и Алиса. Прошёл на кухню попить и застыл на пороге под двумя парами глаз — тёмно-карими и небесно-голубыми.
— А у нас гости, — сказала Кошка.
— А ты повзрослел, — сказала Лиса.
Упс. Хорошо, что не разделся. Тётю Лису этим не смутишь, она за свою жизнь и не такое видала, но сам бы точно смутился.
Она плавным стремительным движением поднялась со стула, подошла к Алику и легонько обняла. Сентиментальностью она никогда не отличалась, племянниц старалась держать на расстоянии: «Одно беспокойство от них», — но Алика выделяла среди прочей родни. В железном сердце Лисы навсегда остался мягкий уголок, занимаемый ребёнком, которого она не смогла убить. Это было бы всё равно, что убить собственного сына. Или даже — себя. И она не выполнила приказ. Скрипя зубами от боли в сведённых судорогой пальцах, которую невозможно было выключить, расстреляла весь заряд мимо. Именно благодаря этому рыжему несмышлёнышу у неё появился шанс освободиться от власти хозяина, и она воспользовалась им на все сто.
— Тётя Лиса, а ты чего к нам?
Она засмеялась, показав клычки.
— Брось этот детский лепет. Что за «тётя»? Ты уже большой мальчик, и я для тебя просто Лиса.
Младенец стал мужчиной. И, кажется, этого не замечает.
Она вернулась на стул, к колбаскам и чашке, и ответила на вопрос:
— У меня здесь кое-какие дела.
— Какие? — насторожённо уточнил Алик, присаживаясь на табурет напротив и протягивая руку к колбаске.
Тётю он хорошо знал. И представлял, какие у неё бывают дела. В резюме она именовала себя «специалист по деликатным операциям», но большинство этих операций были хирургическими и без наркоза, и часто с летальным исходом.
— Важные, — отрезала она.