— Хорошая еда. — Драконы не пользовались огнём, однако дичь, запечённую или зажаренную людьми, ценили. — Тут другие человеки ходят. Жадные, — неодобрительно отозвался Тау. Видимо, незваные гости не поделились с ним едой. — Ваши детёныши смешные, — доверительно сообщил он напоследок. Взмахнул крылами и был таков.
— Вау! — всеобщий восторженный вздох. — Настоящий дракон! Круто! Дядя Бертран, а он ещё прилетит?
Ёж усмехнулся.
— Прилетит, если продолжите шуметь. И будет очень недоволен! Понятно? Хватит уже песен.
— Ну дядя Ёж! — заныли Донни и Билли. — Ну можно мы пока не пойдём спать?
— Всё равно же не заснём, — привёл аргумент Жан.
— Да сидите, — легко разрешил Ёж. — Завтра в школу не вставать. Только тихо.
Костёр приугас, только угли нет-нет и подёргивались красным. Разговор детей свернул на страшные истории — обстановка располагала. Шахназ жутким шёпотом рассказывала байку о чёрной бракованной Mary, которую Алик слышал ещё в садике. Младшие дети сидели, затаив дыхание, и вроде бы стучали зубами. Затем девочку сменил Рома со страшилкой о красных файлах смерти.
— Ой! — Кошка узнавающе заулыбалась. — Мне эту историю папа на ночь рассказывал.
Хорошее же понятие у Котяры о сказках на ночь для маленькой дочки!
— Боялась? — Алик тоже не удержался от улыбки.
— Нет! Смешно было. «Красные файлы»! — с патетическим придыханием произнесла она. — Как файлы могут быть красными?
— Могут, — негромко уронил Ёж. — Они мне в кошмарных снах снились. Активированная программа самоуничтожения на внутреннем интерфейсе подсвечивается красным.
— Блин! — выдохнул Алик, приподнявшись. — То есть эта байка вон про что?
Ёж мотнул головой.
— Скорее всего, не про это. Так, детские фантазии. Откуда им о наших кошмарах знать?
— Бертран, а ты-то откуда… В смысле, ты ж живой. Значит, ты эту прогу не активировал?
— Я — нет. Что я, псих-самоубийца? — Ёж фыркнул. — Но несколько лет мной управляли другие. DEX, я эти хреновы красные файлы дважды видел наяву. Первый раз — в армии. Одному летёхе по пьяни приспичило посмотреть: а что будет, если… К счастью, рядом капитан оказался, успел отменить приказ. Второй раз — уже здесь, в Гринпорте. Я тогда только-только приехал. В башке кавардак, дюжину лет прожил в глуши без обновлений, система стояла ещё та, от родной компании. Сунулся в «Матушку Крольчиху», деревенский ротозей, и на Танка напоролся. Закусились с ним из-за девки, слово за слово, он и брякнул: «Чтоб ты сдох!» А у меня — программа подчинения любому офицеру, я ж армейский.
— Трындец, — ошарашенно проговорил Алик. — И ты с Танком общаешься после такого?
Ёж хмыкнул.
— Да он как бы не больше моего испугался, когда понял. Обоих трясло, адреналин пришлось гасить несколько раз. Так и познакомились. Он меня сразу погнал к Ангелу: дескать, пока не наведёшь порядок на чердаке, в общественных местах даже не появляйся. А то, мол, народ тут простой. Пошлют тебя копы на хрен без всякой задней мысли, ты и пойдёшь…
Алик выдавил невесёлый смешок. У взрослых свои страшные истории, покруче детских.
— А чёрную бракованную Mary ты случайно не видел?
— Бракованных Mary не бывает. То есть бывают, но не такие, как в ихних страшилках. — Ёж повёл головой в сторону детей, уже начинающих зевать. — Не сорванные, просто неисправные.
Билли и Донни, перебивая друг друга, пытались изобразить сказочку про чёрного (естественно, какого же ещё?) проводника, который повёл в поход группу туристов, завёл их в болото и бросил. Все утопли под его демонический хохот, и теперь их неприкаянные души завывают на том болоте во всех диапазонах, наводя помехи мобильной связи и инфранету.
— Пора разгонять детвору, — отметил Ёж. — А то ещё чуть-чуть, и заснуть не смогут, так себя накрутят. Они ж гормоны не умеют регулировать.
Слово не разошлось с делом: он поднялся, скомандовал отбой и проследил, чтобы все сходили за кустик, умылись и залезли в спальники. Дети не спорили — небось, сами уже хотели спать, ночь перевалила за середину.
Алику не спалось. Выспался во флайере и на привалах успел подремать. Днём всё его внимание было отдано подопечным детям, а теперь хотелось «пожить для себя». Он позвал Кошку искупаться, та охотно поддержала инициативу. Вода в озере не казалась холодной: за солнечный день успела прогреться. В тёмной глади отражались звёзды и луны — снова две, голубоватая с прожилками выплыла на небосклон, а розовая закатилась. Где-то высоко пролетел дракон; зелёные глаза горели ярко, несмотря на большое расстояние, отмечая путь, словно носовые огни лайнера. В столь романтическую ночь нельзя просто взять и лечь спать, не пошалив. И они, естественно, пошалили. Сначала в воде, потом на берегу…
— Ну что, на боковую? — предложила наконец Кошка, прыгая на одной ноге, чтобы отряхнуть вторую от хвоинок и натянуть носки и берцы. — Мы ведь обещали детям рассвет встречать.