Вентилятор Ико замедлился — было слышно только тихое жужжание.
— Бальное платье Пионы. Я… я не смогла себя заставить его выбросить. И не думала, что кто-то еще пойдет сюда без тебя. И решила, что просто… оставлю его. Для себя.
— Это плохо, Ико. На нем могла остаться инфекция.
Зола колебалась лишь мгновение, прежде чем подойти к платью и взять его за расшитые жемчугом рукава. Оно было в грязи и помялось, и на нем действительно могла остаться инфекция, но ведь доктор сказал, что возбудители сами по себе долго не живут.
Кроме того, его больше некому было носить.
Она повесила платье на сварочный аппарат и отвернулась.
— Мы не будем тратить эти деньги на одежду, — сказала она. — И не пойдем на бал.
— Но почему? — В механическом голосе Ико отчетливо слышалось хныканье.
Зола подошла к столу, приподняла ногу и начала выгружать из голени спрятанные там инструменты.
— Помнишь автомобиль, который мы видели на свалке?
— Тот, старый, бензиновый?
Микрофоны Ико издали протяжный звук, изображая стон.
— Что с ним такое?
— Нам понадобятся деньги и время, чтобы его починить.
— Нет. Зола! Скажи, что ты шутишь!
Зола мысленно составляла список, закрывая отделение на голени и одергивая штанину. Слова бегущей строкой прокручивались у нее перед глазами: ДОСТАТЬ АВТОМОБИЛЬ. ОЦЕНИТЬ СОСТОЯНИЕ. ЗАГРУЗИТЬ СХЕМУ УСТРОЙСТВА. НАЙТИ ЗАПЧАСТИ. ЗАКАЗАТЬ БЕНЗИН. Взгляд упал на андроида Кая на рабочем столе. ПОЧИНИТЬ АНДРОИДА.
— Я серьезно.
Ощущая странное возбуждение, она стянула волосы в хвост на затылке.
Направляясь к ящику с инструментами в углу, она высматривала то, что могло пригодиться, — провода, цепи, тряпки, генераторы — все, что могло помочь привезти автомобиль, очистить или починить.
— Мы вернемся к ночи. Если получится, поставим его в гараж. Или придется чинить его прямо на свалке. Так, теперь мне нужно во дворец завтра утром и осмотреть андроида завтра днем. Но если постараться, думаю, мы сможем починить автомобиль за пару недель — может, и быстрее, смотря что придется делать, конечно.
— Но зачем? Зачем нам его чинить?
— Затем, что этот автомобиль увезет нас отсюда.
Ночные сиделки и андроиды прижались к стенам, когда принц Кай мчался по коридору. Он бежал всю дорогу от своей спальни на шестнадцатом этаже частных покоев дворца и остановился перевести дыхание, только когда пришлось ждать лифт. Он ворвался в дверь комнаты для посетителей и мгновенно замер, все еще сжимая дверную ручку.
Его безумный взгляд остановился на Торине — тот прислонился к стене, скрестив руки. Советник оторвал взгляд от стекла и обреченно встретил панический взгляд Кая.
— Я слышал… — начал Кай, расправляя плечи. Он вошел, смачивая пересохший рот. Дверь за ним со щелчком закрылась. Маленькая гостиная была освещена только настольной лампой и ярким флуоресцентом из карантина.
Кай вгляделся в комнату больного — как раз в этот момент медроид прятал под белой тканью закрытые глаза его отца. Бешено колотившееся сердце упало.
— Я опоздал.
— Это случилось лишь несколько минут назад, — сказал Торин, заставляя себя отойти от стены. Кай взглянул в изборожденное морщинами лицо советника, в бессонные глаза, потом на нетронутую чашку чая за портскрином. Он остался работать допоздна, вместо того чтобы идти домой, в свою постель.
Усталость и опустошение навалились на Кая разом, и он прижал пылающий лоб к холодному стеклу. Он тоже должен был быть здесь.
— Я назначу пресс-конференцию, — бесцветным голосом сказал Торин.
— Пресс-конференцию?
— Страна должна знать. Мы будем оплакивать его вместе. — Под размеренным дыханием Торин прятал потрясение, и в редкие моменты оно проступало наружу.
Кай зажмурился и потер глаза руками. Да, он знал, что это должно произойти, что его отец неизлечимо болен — все это были слова, лишенные всякого смысла. А теперь он в одночасье потерял все. Не только отца. Не только императора.
Свою молодость. Свою свободу.
— Вы будете хорошим императором, — сказал Торин. — Таким же, как он.
Кай отшатнулся от него. Он не хотел думать обо всем этом — и о том, насколько он не соответствует новой роли. Он был слишком молод, слишком глуп, слишком оптимистичен, слишком наивен. Он не мог этого сделать.
Экран позади них засвистел, затем из него раздался сладкий женский голос: «Входящее сообщение для Его Высочества наследного принца Кайто Восточного Содружества от королевы Луны Леваны».
Кай обернулся к экрану — пустому, если не считать вращающегося глобуса в углу, означавшего, что есть входящие сообщения. Подступавшие слезы превратились в начинающуюся головную боль. Воздух сгустился, но оба — и принц и советник — оставались неподвижны.
— Как она могла узнать? Так быстро? — сказал Кай. — У нее должны быть шпионы.
Краешком глаза он увидел, как Торин поднял на него взгляд. Предупреждая, что не стоит сразу предполагать заговор.
— Возможно, вас видели маг и ее страж, — сказал он, — бегущим через весь дворец посреди ночи. Что еще это могло значить?
Кай, стиснув зубы, выпрямился во весь рост и обернулся к экрану, как к врагу.
