Опять "сударь". Этли повернулся. К нему приближался тот самый носатый молодой человек, которого он видел вчера на крыльце дома. В руках он сжимал бумагу.
- Скажите, где вы это достали?
Молодой человек наткнулся на его взгляд и потупился.
- Я написал.
- Знаете, - молодой человек улыбнулся, все так же избегая смотреть в глаза Этли. - У меня есть к вам дельное предложение.
***
Фонари, с запертыми в них свечами, висели по углам комнаты. На деревянной кресле, перед небольшим круглым столом сидел старик с обезображенным струпьями лицом. Одет он был в простую, но чистую и добротную одежду. На столике возвышалась бутыль с вином, на тарелке лежала снедь. Старик плеснул вина в глиняную кружку, выпив его, крякнул, утер губы. Блаженно вздохнул.
Затем поднялся и подошел к длинному столу в центре комнаты. На столе, связанная по рукам и ногами, лежала молодая девушка. Светловолосая и обнаженная.
- Ухх, - выдохнул старик. - Был бы я помоложе, я бы тебе показал на что способен.
Помолчав добавил:
- Да, я и сейчас могу.
Девушка забилась, замычала, стараясь вытолкнуть изо рта кляп.
- Да не бойся, - рассмеялся старик. - Ты нужна для кое-чего другого. Более важного.
Его палец уперся в ложбинку между ключиц пленницы, скользнул между грудей, по животу и замер внизу.
- Да, скоро он придет. Ждать осталось не долго.
Напевая под нос, он вернулся в кресло и снова налил себе вина.
***
Этли проснулся посреди ночи. Он открыл глаза, но ничего не поменялось. Здесь, в закутке за занавеской, царила непроглядная тьма. Из сна его выдернул какой-то звук, он не мог сказать какой именно. Непривычный. Не скрип половицы и не шаги соседей. Может быть что-то за окном? Он прислушался, таращась во тьму. Тихо.
И тут звук повторился. Уже достаточно громко и отчетливо, чтобы Этли узнал его. Сладострастный женский стон. Потом еще один. Снова тишина. Жаркое дыхание, затем такой же обжигающий шёпот. Этли не сомневался – шепчет женщина. Горячее прерывистое дыхание обдало Этли волной возбуждения. Он почувствовал, как кровь прилила к чреслам. Дыхание вновь сменилось стоном. Длинным, протяжным, немного хрипловатым.
Тарны, убей их Судия! Вот же приспичило им заняться супружеским долгом прямо сейчас! Ох, Святой Север! А когда им еще-то им заниматься? Руди не ночевал дома. А про него Тарны, что? Забыли? Или решили, что он крепко спит? Этли повернулся, меняя положение. Кровать скрипнула. С «алькова» Тарнов донесся встревоженный шёпот. Этли ощущал себя не в своей тарелке, словно он специально подслушивал брачные игрища соседей. Да еще нежданно-негаданно появившееся возбуждение не отпускало его. Да так, что голова кружилась. Он еще раз про себя проклял Тарнов.
Как давно у него не было женщины? Мысль ядовитой стрелой вонзилась в разум, заставляя вспоминать и высчитывать. Последний раз, это было в Дебрянских землях. Перед тем, как они с Альданом отправились в Оркейн. Неужели так давно? Хотя нет. Была еще та молоденькая рабыня орочьего вождя. Да, точно. Он тряхнул головой, отгоняя волну обжигающе-сладостных воспоминаний, за которой, он знал точно, накатиться мрачный вал памяти совсем о других событиях. Давно, это все было давно.
Этли понял, что не уснет. Полежал, раздумывая стоит ли вставать и тревожить Тарнов. Потом плюнул, да пошли они к бесам, много-ли они сами думали о нем. К тому же из-за занавески супружеской четы раздавался мирный сап. Уснули, значит. Умаялись, бедолаги-шуршунчики. Три раза их через коромысло, особенно Лавену, с ее стонами. Мозг услужливо подсунул картину этого действия и Этли скрипнув зубами встал.
В центре комнаты тлела жаровня с углями, отбрасывая красноватые блики на стены и потолок. Оттик разрешал постояльцам выгребать угли из очага в трапезной и держать у себя. Прям добряк, жигудина прижимистая! Этли прошел к столу, глотнул воды из кувшина и зажег лучину от жаровни. Вроде, кто-то зашевелился в углу Тарнов. Да бес с ними. Он вернулся в свой угол и достал «Запределье».
***
