Этли не верил своим глазам. Умбру огонь не брал. Неужели ведро с водой остановило потустороннее чудовище? А если он снова провернет тот трюк, с воскрешением? Он заглянул в ведро. Вода едва прикрывала шкатулку. Вроде бы оно стояло полное, а сейчас ополовинило. Хотя точно Этли не помнил, да и плюхнул он бесовскую вещицу туда так, что брызги полетели во все стороны.
Умбра не шевелился. Решив избавиться от шкатулки, Этли понес ведро к колодцу. Пока нес, воды стало значительно меньше. Так ему показалось, во всяком случае. Он перевернул ведро, и драгоценная вещица тяжело плюхнувшись ушла в глубину. Этли надеялся, что, упав на дно подземного водоема, она останется там на всегда. А будет на то воля Триединого, то грунтовые воды утащат ее прочь, навечно скрыв под земной твердью, откуда она и появилась.
Он вернулся, осторожно заглянул в дом. Тело умбры все так же лежало без движения. Затем, стараясь остаться незамеченным Этли растворился в ночи.
***
Кое-как достучавшись, чтобы Оттик открыл ему дверь, ничего не объясняя, Этли прошел к себе и завалился спать. Бесы раздери! Утром найдут трупы, да еще в каком состоянии! Акун, Дарина, Витор. Эх, малыш Витор, ты оказался сегодня храбрее всех. Начнут искать виновных. А он вот он – Этли. Куда-то уходил ночью, вернулся измученный, провонявший не пойми чем. Свидетелей полный дом. Хотя. Ведь никто, даже Оттик не знает куда уходил Этли. Да и на Языке не особенно задаются вопросами, когда находят трупы. Может и обойдется. Да, катись оно все в бездну.
Проснулся он уже к полудню. Волгана и Руди не было. Волган, понятно, в доках, Руди снова пропал по своим делам. Лавена сидя на кровати рукодельничала.
Этли поднялся.
- Как нога? – спросил он Лавену.
- Уже меньше болит, а Руди утром снова наложил мази и перетянул заново.
- Тебе надо чего-нибудь, воды там, может поесть принести?
- Нет, - ответила Лавена не отрываясь от своего занятия, - мне Волган оставил все.
Она кивнула на стол, где стоял глиняный кувшин и тарелка накрытая салфеткой.
- Спасибо за заботу, Этли, - внезапно произнесла женщина, - за вчера.
- Не стоит, я просто помог, по-соседски.
- Я тут шарф Волгану вяжу, хочешь и тебе тоже сделаю, на зиму самое то будет.
- Нет, спасибо. Лучше Волгану второй свяжи.
Этли пересел за стол.
- Ты мне про храм в Вендалане хотел рассказать, помнишь, - не поднимая глаз промолвила Лавена. – Страсть, как интересно, что там в других землях, да городах.
Этли кивнул. Сам удивился, что помнит на чем остановился их разговор с женой докера. Это после все событий-то! Собравшись с мыслями он произнес:
- Ну, нет, он не больше Киерлена. Но самый большой во всей Сарданаре. Да и не только в Сарданаре, у дебрян храмы совсем маленькие, такие, как здесь на Языке. Он именуется Храм Света Творца. К нему ведет, такая широкая дорога, раз в пять больше, чем местная языковская, по которой из доков товары возят.
- Ого!
- Да это еще, что! Вдоль той дороги стоят статуи всех сарданов-императоров, от тех древних Первого Царства, до предпоследнего, батюшки нынешнего, в полный рост, в дорогих облачениях. Каждый день жрецы этого храма омывают статуи драгоценными маслами из, тех, что с юга привозят. Запах там стоит дурманящий!
Он еще долго рассказывал Лавене. О многом. О том, как в Новых землях ушлые молодцы добывают эльфийские артефакты, как дружины левобережных князей несут дозор на границе с Оркейном, как дебряне добывают редкие и дорогие меха. Лавена слушала с горящими глазами, удивляясь или негодуя. Когда Этли сказал, что дебряне веруют в Триединого, но отказываются считать сардана-императора его наместником, она воскликнула: «Вот безбожники!».
А Этли думал, как же хорошо сидеть вот так с человеком, болтать о разном. Спокойно, не торопясь. По-домашнему. В груди разлилось тепло. Он вдруг поймал себя, что не пытается сдерживать улыбку, от вида которой дети начинали заикаться, а утонченные особы падать в обморок. А Лавена не отводит глаз, когда кривая некрасивая улыбка искажает его лицо. Жаль, что судьба у него другая – всегда быть одному.
***
Старик со струпьями на лице грелся на солнышке. Он сбросил вязанку дров, уселся на нее и, щурясь от небесного света, улыбался. Как же хорошо жить! Особенно сейчас. Последние две недели – лучшее время в его жизни. Ну, кто бы мог подумать! Улыбка старика стала шире.
Почему-то вспомнилось детство. Улочки Славиосы, огромного города в Востойе, вотчине Великого Князя, ближайшего родственника и вечного соперника сарадана-императора. Но прожив там все детство и юность, он ни разу не видел Великого Князя воочию. Да и чего удивляться-то, кто Князь и, кто он, нищий, рожденный в канаве, на окраине Славиосы. Мать он помнил плохо, лишь смутные воспоминания, о чем-то теплом и нежном иногда тревожили его. Попрошайка и дешевая шлюха, она умерла рано. А отца он не знал вовсе.
