Уже два дня Этли не ел и практически не спал. Он проваливался в неглубокий сон, из которого тут же выныривал, задыхаясь, словно тонул в бурном потоке. Видения прошлого преследовали его, являя картины пережитого. Они становились страшнее и тревожнее, проходя через рассудок Этли, приобретая искаженные, гротескные очертания.
Он видел рукоять кинжала, скользкую от крови, и тут же тонул в широко распахнутых серых глазах, до краев наполненных болью и непониманием. А когда он выплывал из серого омута, то видел сгоревшие руины усадьбы. Черные, покореженные. Мертвые. В прошлом, в тот момент что-то случилось, что-то надорвалось внутри. Он должен был бы кататься в отчаяние по земле, рвать в бешенстве сочную зеленую траву. Выть! Но он просто стоял и смотрел.
Из кипящего чана его звали голоса, а затем из него показалось одноглазое желтушно-мертвое лицо Глыбы. Там же был и Вигда, и та орочья рабыня. А голос Альдана шептал, что-то бессвязное. И все это застилало видение ребенка с глазами древнего бога.
Культ Бессмертия, здесь – на Языке. В одном из храмов Триединого. Лет пятнадцать-двадцать назад, это не было бы столь удивительно. Тогда, ростки ереси, под мягким руководством эльфов, проросли повсеместно. Бессмертия возжаждали многие, от простолюдинов до аристократов. Сардану-императору пришлось создать особый Орден Гнева Судии, чтобы бороться с заразой. С тех пор, красные одежды жрецов неизменно сопровождали все следствия и суды над культистами. Местами, корни скверны дали столь прочные ростки, что войскам сардана приходилось штурмовать замки князей и войданов.
И вот он вновь столкнулся с Культом. С безумцами, пытающимися добиться расположения тварей Запределья, этих лживых существ, наслаждающихся страданиями людей. И нет иного выбора, как уничтожить взывающих к древним чудовищам. Другого языка они не понимают, жажда бессмертия ослепляет их.
Этли повернулся на бок. Что следует предпринять? Разыскивать культистов, бродя по городу, прислушиваться к разговорам, выспрашивать – не слышал ли кто криков или странных песнопений, раздающихся из подвалов соседнего дома. В таком огромном городе, как Киерлен, это будет не просто. Точнее невозможно.
Или лучше вернуться к переводу, искать способ избавиться от проклятья? Возможно, все культисты сгинули в доме Акуна, вместе со своей предводительницей – Дариной. Этли очень хотелось, чтобы так и было. Время покажет. Если, из Велавы больше не будут вылавливать обезображенные трупы девушек, значит все, кончился Культ Бессмертия в Киерлене. А пока, действительно, лучше продолжить перевод эльфийской книги. Вдруг долгожданный способ уже на следующей странице.
***
Вечером следующего дня, Этли возвращался с Уврата. Он отнес Ностану заказ, получил оплату и неизменный яблочный пирог, которым его, по доброте душевной, потчевала жена лавочника – Фрия. Прогулка и звон монет улучшили настроение. Да и в самом деле, не переоценил ли он Дарину с ее подручными?
К таверне Этли подошел с невыносимым зудом приняться за перевод. Это будет куда полезнее, чем травить себя мыслями о культистах. Он спустился по лестнице в подвал, удивляясь, как не скрипнула ни одна ступенька. Да и двигаться бесшумно, получилось как-то, само собой. Он остановился резко, в самом низу, поняв, что Лавена и Волган выясняют отношения.
- Ты слишком заинтересовалась этим пройдохой Этли, - прогудел Волган.
Но в его голосе не чувствовалось ни злости, ни ревности.
Лавена промолчала.
- Скажи мне, - продолжил докер. – Ты все еще скучаешь по …Волгану, тому Волгану?
«По тому Волгану»? О чем это он, удивился Этли. Или может быть он говорит о том, каким он был раньше? Этли не стал слушать дальше и осторожно начал подниматься наверх. Под ногой предательски скрипнула ступенька, вроде не громко, но Этли звук показался оглушительным.
- Ты ведь знаешь, что это так, - ответила Лавена, не обращая внимания на посторонние звуки.
Этли поднялся обратно в трапезную, а затем, нарочито громко принялся спускаться вниз.
***
