Киев для романтиков полностью

К Франко присоединяется улица Чапаева, в прошлом Святославская, пожалуй, самая молодая в исторической части Киева, проложенная лишь в 1897 г. по дну существующего яра. Эклектическая застройка того времени без заметных потерь дошла до наших дней. В доме № 9 прошли детские годы Константина Паустовского, позднее тут посещал своих друзей Борис Пастернак. Хочется вспомнить наши встречи с Вадимом Паустовским. Мы с ним познакомились в Пархомовке возле церкви с мозаиками Н. Рериха. Потом он бывал у меня дома, пользовался моей киевоведческой литературой. Мы переписывались. Но я приведу письмо К. Паустовского жене сына Вадима: «Не изображай постоянно мировую скорбь. Склонность к депрессии и загадочная грусть нынче не в моде. Свои проблемы приоткрывай перед ним постепенно. Нынешний мужчина слаб и может испугаться. Но проверить Вадима на прочность тоже не мешает. Если ты убедишься, что в серьезной ситуации он готов немедленно прийти на помощь, а на твои капризы и дурное настроение он не реагирует, – значит, все в порядке. Он не обязан вздрагивать от каждого твоего чиха или сострадать во время месячных. Не ворчи, когда он смотрит футбол по телевизору. Лучше подай ему кофе с булочкой. Изменить ты все равно ничего не можешь, да и зачем? – у него есть право на личную жизнь. А за картошкой пошлешь его, когда футбол кончится. Или завтра». Как это правильно!

В небольшом сквере находится памятник Олесю Гончару. На этом месте стояла тоненькая фигурка мифической партизанки, считали, что Зои Космодемьянской. Поменяв фактуру на бронзовую, скульптура перешла в начало ул. Б. Хмельницкого. И мы перейдем в другой сквер, с фонтаном столетней давности, с маркой завода Термена. Вдова проникновенного поэта и писателя Н. Н. Ушакова как-то мне рассказывала, что они давным-давно жили на Софийской площади, и она часто ходила к своему любимому фонтану, а переехав в Дом писателей, стала скучать без него. Николай Николаевич оказался не только кудесником слова, но и дела. Она не знает, какие магические заклинания он произносил, но фонтан с Софийской площади перевезли к ним в садик под окнами. Одно время мне казалось, что Ушакова напрочь забыли, наша пресса не заметила его столетний юбилей. Понятно, для большинства журналистов он не нужен, – не участвовал, не привлекался, вел тихий образ жизни интеллигентного человека и прекрасного семьянина. Увы, для многих современных читателей его добродетельная жизнь скучна. Нет в ней сенсации бульвара, жареных фактов, скабрезностей «Московского комсомольца»!

Н. Н. Ушаков