Я в своей просветительской роли киевоведа и историка культуры Украины довольно много почерпнул у Николая Николаевича. Первая встреча с его небольшой книжкой «Повесть быстротекущих лет» сделала меня его вечным поклонником. Она простым и прекрасным литературным языком, рассказывает о моем родном городе. Читается легко и оставляет долгое ощущение всего значительного в Киеве. В этом издании есть трогательное посвящение: «Т. Н. Белогорской-Ушаковой, с которой мы прошли по всем киевским улицам, выходили из Киева и входили в него через все парадные и черные киевские входы». Однажды, после того как на телевидении я назвал эту книгу лучшей о городе, мне позвонила Татьяна Николаевна и пригласила к себе. Встретила она при всем параде, как положено даме прошлого, но так как ей уже тогда было тяжело ходить, впереди она толкала стул. Но при этом горделивая осанка и длинные волосы, уложенные по-старинному, веночком. Мы очень долго беседовали, пили чай. Нас окружали иконы, которые говорили о набожности хозяйки. В то время это меня удивляло. В основном шел разговор о Киеве, городе, который очень любил и знал ее супруг. Я поинтересовался, откуда у него эти сведения. Я слышал, что, выступая на собраниях клуба любителей Киева, который вел Михаил Лившиц, Ушаков затмевал всех своими познаниями, а там были настоящие знатоки. Тогда вдова поэта подвела меня к книжному шкафу, и я увидел подборку киевоведческих книг, о которых и не мечтал, так как о большинстве из них не имел даже представления, хотя собирал книги по Киеву уже давно и имел хорошо подобранную библиотеку. По какому-то внутреннему импульсу я стал перед ними на колени и начал гладить их руками, что выглядело особым заклинанием. И чудо! После кончины Татьяны Николаевны эти книги стали приходить ко мне удивительно непостижимыми путями. Теперь многие из них украшение моего собрания и помогают мне радовать читателей статьями и книгами о Киеве. Не хотите, чтобы вам врали – не задавайте лишних вопросов. Часть книг, открыток и фотоархива попали мне от племянника, с которым мы на короткое время даже подружились. Вскоре и он ушел в мир иной. Тут бы рассказать, каким замечательным мастером стиха и художественного перевода был Николай Ушаков, но мне он интересен, в первую очередь, как знаток Киева. Только у него можно узнать подробности убийства немецкого фельдмаршала Эйнгорна и о взрыве на Зверинце, про весну республики и развитие литературы, про его учебу в І Киевской гимназии и о жизни ремесленника на заре истории Киева. Все образно, с подробностями и очень убедительно. Если хоть десяток читателей вернется к творчеству Н. Н. Ушакова, то я спокоен, что не напрасно помянул его в этой книге.
Фигура Валерия Чкалова, выполненная в лучших традициях парковой скульптуры середины 1960-х, после сокрушительной победы Хрущева над абстракционизмом, стоит на улице, которая одно время носила его имя. Теперь это улица Олеся Гончара, жившего неподалеку. Рассказ о ней начнем со зданий по обе стороны садика: № 55, который является прекрасным творением в стиле неоампир (архитектор А. Кобелев, 1914). Центральная часть выделена дорическим портиком главного входа, ионической колоннадой на уровне 2–3 этажей, треугольным фронтоном с изображением античной богини мудрости Афины Паллады и закругленными флангами, заканчивающимися аттиковыми парапетами. Здание построили для Высших женских курсов – учебного заведения, подготавливавшего женщин к педагогической деятельности. Его переменно занимают то военные, то гражданские, но всегда высоких инстанций. Сейчас тут Министерство по чрезвычайным ситуациям.
Бибиковский бульвар.
Фотооткрытка 1910-х годов
