От воспоминаний о Святославе сердце Ярослава заныло, застонало болью тягучею. Он резко встрепенулся. Обещал себе более не вспоминать о девице красной. Ради новорожденной дочери обещал, ибо надеялся, что рано или поздно заживут они вместе с Радмилой, как семья крепкая. Вот и отогнал от себя образ призрачный, чтоб не мешал жизнь налаживать, прошлое поминая.
Глава 19
967 год от Р. Х.
В Киев прибыли послы из Византии, толк вести с великим князем о соседях их общих, болгарах.
Посланник самого императора, Калокир, выложил пред очами князя, его сотниками да боярами огромное количество золота, чтобы намекнуть, сколько они еще получат, когда болгар разгромят.
– Не верь ему, князь, – сказал Волк Святославу. – Они нашими руками да кровью молодецкой хотят решить конфликт свой с болгарами. А нам лишь золото останется? Мы ослабнем в той войне, а Византии это лишь на руку, вон как их посол улыбается лживо, чай, выгоды уже подсчитывает.
Князь внимательно слушал сотника своего, да глаз от золота не отводил.
– Подумать надобно, – только и ответил Святослав.
А Калокир, золото выложив, попросил, чтобы его один на один с князем оставили. Святослав поначалу удивился, но всех из покоев отослал. Видно, хитрый ромей о чем-то важном толк вести хочет. Калокир, как все вышли, к Святославу ближе подошел да стал уговаривать пойти на болгар, а затем ему, послу византийскому, помочь престол занять в Царьграде. Чай, у князя Киевского дружина большая и славная, чтоб дворцовый переворот помочь совершить.
– Уж больно много-то просишь, посланник, – усмехнулся князь. – На такие просьбы у тебя злата не хватит.
– А ты земли себе забери болгарские, что в бою добудешь. Все забери!
Князь задумался. Давно он хотел рубежи Руси раздвинуть, а тут посланник византийский сам ему земли предлагает.
– Все золото возьму, что обещано, и землю болгарскую, что завоюю кровью дружинников своих! – ответил решительно.
Калокир согласился.
О сговоре своем с послом византийским Святослав поведал только сотнику Волку да воеводе главному Свенельду. И попросил молчать о сказанном, так как болгары не должны были прознать о договоренности Руси с Византией. Волк и воевода главный решили своих дружинников тренировать пуще прежнего, готовя к походу по весне предстоящей.
Волк же в тот день домой возвернулся в хорошем настроении. Наконец дело ратное предстоит! Наконец он вырвется из Киева тесного да из терема, где ему жить совсем не в радость стало. С женой решил пока не откровенничать, хоть она и спросила, отчего он такой веселый. Не была Радмила из тех баб, кому довериться можно. Вот и промолчал в ответ.
Сели за стол. Во главе Волк сидит, как и положено, подле него жена с дочкой на руках – мала еще та была, только ходить начала. Ели тихо, не разговаривая, будто чужие сидят. Но в этот раз Ярослав того не заметил, все о болгарах думал, как бить их станет славно. Не мог он более сдержать в себе радости. Хоть кому-то должен поведать, поделиться вестью. Как доел, поблагодарил жену да вышел из терема. Направился к Радомиру, что рядом жил.
Тот был рад гостю, а жена его, Мила, тут же стол накрывать стала. Чай, привыкла уже, что Волк к ним чаще ходит, чем в терем собственный.
– Приветствую тебя, Ярослав, сотник прославленный. Кваску отведаешь? – спросил Радомир, приглашая друга в горницу.
– Угу, – ответил тот, за стол усаживаясь.
Мила, свежего кваса на стол поставив с пирогами сладкими, к мужу обратилась:
– Мне надо сбегать к кумушке, забрать платок, что на расшивку дала. Позволь детей принесу, чтоб присмотрел.
– Приводи, Мила, присмотрю.
И тут же на кухне появилось двое мальцов. Старшему уже два годика, а младшенький только родился, еще в пеленках был. Мила вручила мужу прямо в руки младшего и стремительно за дверь выпорхнула. Радомир стал подкидывать сынишку да улюлюкать. Малец хоть и мал был, да улыбался во весь свой беззубый рот. Старший же, вскарабкавшись на стул подле отца, важно на нем уселся, снисходительно взглянув на братишку.
Волк смотрел на счастливого друга своего да грустил в сердцах. У того два сына уже было, а у него только дочка. И Радмила не хотела еще рожать, как он ее ни уговаривал. Знал, что пила она тайком настои, чтоб не понести, но уличить пока не получалось в этом деле скверном. Вот и приходилось мириться с ее выбором.
Радомир заметил, что друг погрустнел.
– Чего ты так? Аль опять с женой не ладится?
– Нет, не ладится. Как с самого начала не пошла у нас жизнь славная, так до сих пор как чужие живем.
Друг промолчал. А что тут скажешь? Ему жизнь семью хорошую послала, не на что жаловаться. А вот новгородца счастье обошло стороной.
– Да не кручинься так, – решил успокоить товарища. – Время пройдет, потихоньку сладите.
– Я тоже так думал, да время все идет, а ничего не налаживается. Надеялся, что когда сын родится, все переменится. Да нет сына у нас пока. А дочка от меня нос воротит, будто чужой я ей вовсе. Все к мамке бегает на руки.
– Ну, сын – это дело нехитрое. Еще все впереди. Да и дочка с возрастом переменится.
