К декабрю наконец адвокаты Ковалевского, как им показалось, обошли все подводные камни предстоящего развода Левшуковых и были готовы огласить Марине условия развода. Алексей Николаевич Левшуков приехал в Питер на встречу с женой и ничего хорошего от этой встречи не ждал. С дураками в силу их непредсказуемости иметь дело очень тяжело. Они встретились в офисе питерского представительства холдинга. Было ясно, что Марина своей внешностью произвела впечатление не только на адвокатов, но и на весь персонал офиса. Она вошла в переговорную, на ходу скидывая свою белоснежную роскошную норковую шубу. Шуба доходила Марине до пят, а под шубой оказалось короткое, обтягивающее высокую грудь ярко-красное платье. На безукоризненных длинных ногах Марины красовались высокие белые сапоги намного выше колен, яркие белые волосы были убраны в замысловатую прическу, в ушах и на пальцах сверкали бриллианты. Да, Марина совершенно не была похожа на пятидесятилетнюю женщину. Она выглядела от силы лет на тридцать пять. Единственное, что выдавало в ней женщину в возрасте, так это линия рта. Как Марина ни старалась, уголки рта ее постепенно сползали вниз, за счет чего и без того высокомерное лицо приобретало невозможно брезгливое выражение.
Присутствующие, увидев Марину, замерли, и Левшуков понял, что только он видит, какая она вся искусственная. Как пластмассовая Барби. И если бы он сейчас кому-то из окружающих сказал, что в Марине нет шика, на него посмотрели бы, как на дурака. Ведь вот же он — шик ходячий. Собственной персоной.
Марина села в предложенное ей кресло, закинула ногу на ногу, закурила и велела принести ей кофе. Левшуков посмотрел на ее ядовито-красные ногти, и ему стало нехорошо. Сердце заныло в недобром предчувствии. Женщина в кроваво-красном явно пришла воевать и будет грабить его до последней нитки.
Она внимательно выслушала вполне разумные предложения адвокатов, закурила очередную сигарету, выпустила дым Левшукову в лицо и сказала:
— Не пойдет.
Алексей Николаевич молчал, предоставив возможность адвокатам самим пообщаться с этой валькирией.
— Почему? — поинтересовался адвокат.
— Не пойдет, и все. — Марина пожала плечами.
«Да, — подумал Левшуков. — Адвокаты, похоже, не предусмотрели, что она может просто упереться, как баран».
— А каковы ваши условия?
— Я пришла без адвоката, мне трудно сформулировать свои требования, но я хочу акции, все.
— Но вы же понимаете, что это невозможно. — Брови адвоката от простецкой наглости его визави удивленно полезли вверх.
— Почему это? — поинтересовалась Марина, доставая из сумочки зеркальце и помаду, такую же ядовито-красную, как и ее ногти. Она подкрасила губы и уставилась на Левшукова.
— Господа, — сказал Алексей, ему уже надоел весь этот спектакль. — Давайте не будем терять время. Мне все ясно. Супруга моя на мирное урегулирование явно идти не собирается. Так что пусть все решает суд.
— Американский? — поинтересовалась Марина. — Или английский?
— Почему? — удивился Левшуков. — Наш, российский. Самый гуманный суд в мире.
— А вот это видел? — Марина показала ему кукиш. — Можно подумать, у тебя собственность на родине зарегистрирована. Или ты, пока то да се, меня кокнуть собираешься?
Левшуков подумал, что, может быть, это и было бы самым простым и приятным решением проблемы. Ему захотелось кокнуть ее прямо здесь, не теряя времени даром.
— Марина Васильевна, ну зачем же вы так? Никто вам телесные повреждения наносить не собирается, — поспешил вступить в разговор адвокат. — А разве недвижимость вашей семьи, в том числе и руководимые вами интерьерные салоны, находятся в Лондоне? Кроме того, акции холдинга, на которые вы претендуете, также зарегистрированы не в Лондоне, а здесь, в Санкт-Петербурге. Если у вас есть сведения о каком-либо имуществе, принадлежащем семье Левшуковых и находящемся за рубежом, будьте любезны, сообщите. Нам об этом ничего не известно. Более того, вы сами и ваш супруг являетесь гражданами России, чего ж вам разводиться-то в Лондоне? С какого перепуга?
— Это она журналов с картинками начиталась, — не удержался Левшуков. — Там все приличные люди в Лондоне разводятся.
— Я должна посоветоваться со своим адвокатом. — Марина сузила красивые глаза, отчего стала особенно похожа на змею, и зло посмотрела на Левшукова.
— Советуйтесь, пожалуйста, только не затягивайте. — Адвокат стал укладывать бумаги в папку.
— Уж как получится. — Она встала, и все присутствующие, кроме Левшукова, вскочили.
Помощник адвоката подал Марине шубу. Она надела ее, сверкнула злобным глазом в сторону Левшукова и вышла.
— Тяжелый случай. — Адвокат сел обратно в кресло и тяжело вздохнул. — Эта по дурости может сильно навредить. У вас же с Ковалевским врагов полно, могут воспользоваться.
— Безусловно, поэтому ее необходимо убедить, и по возможности без меня. Я для этой леди «ни ред» являюсь серьезным раздражителем.
— На сколько вы готовы уступать? Собственно, что готовы отдать?
