— В самолете, а тем более в моей машине тебе туфли не понадобятся. Кстати, туфли отличные, где взяла?
— Маме ее подружка принесла. У нее сын буржуй, а невестке туфли жмут. Она их всего-то раз надела и чуть не сдохла. А я в них даже гопака у начальства на юбилее танцевала — и ничего!
— Лена Шерман пляшет гопака на юбилее у ментовского начальства! Кто бы мне лет двадцать назад такое сказал, ни за что бы не поверила. В рожу бы плюнула.
— И правильно сделала бы! Потому что гопака не Лена Шерман плясала, а Лена Штукина! Улавливаешь разницу? То-то!
Штукина молниеносно запихнула свое барахло обратно в шкаф, закинула на плечо кокетливый дорожный рюкзачок с выбранными Тасей шмотками и туфлями и ехидно поинтересовалась:
— Ничего, что я губы не накрасила?
— Главное, чтобы ты косметичку и сигареты не забыла! — Тася щелкнула подругу по носу.
— Косметичка всегда при мне. — Штукина выудила из своей дамской сумки, которая была по размеру чуть меньше ее рюкзачка, огромную шитую бисером косметичку. — А сигареты разве не Жеребов Дмитрий Иванович покупает?
— Ох и наглая ты, Ленка, баба! — Тася вздохнула и надела сапоги. — Давай пошевеливайся. Придется теперь еще за сигаретами в универсам тащиться.
Дома у Таси их ждала свирепая Дуська. С каждым годом Тася все больше и больше убеждалась, что Дуська характером своим пошла в Тасину бабушку Евдокию Петровну. Нет, не зря все-таки ребенка Дусей назвали.
— Ну, где вы пропадаете? — накинулась на них Дуська, едва только Тася открыла дверь. — Я уже давно чемодан сложила и есть, между прочим, хочу.
— Чемодан — это хорошо, а вот есть майор милиции тоже хочет не меньше тебя. Я в этом почему-то даже ни минуты не сомневаюсь, — заметила Тася, сунув Дуське коробку с клубникой. Клубника пахла просто одуряющее, и радостная Дуська поскакала с ней на кухню.
— И не сомневайся, — сразу отозвалась Штукина. — Это вы там по своим буржуйским корпоративам шастаете. На фуршетах за казенный счет подъедаетесь. Дуся, чтой-то там у тебя так вкусно пахнет? Погоди, все не ешь, тетеньке милиционеру оставь, не то оштрафую.
Штукина кинулась следом за Дуськой.
Когда Тася пришла на кухню, коробка с клубникой была уже пуста.
— А водителю, который чуть свет вас завтра по Европам повезет, ни черта не оставили? Рожи вы наглые. — Тася уперла руки в боки, а Штукина потупила глаза и стала возить пальчиком по столу. — Так, Штукина, ты срочно лезешь в холодильник, достаешь оттуда куриные груди и жаришь их для себя и для Дуськи. А ты, Евдокия, лезешь туда же и на всех троих строгаешь салат.
— А ты? — поинтересовалась Дуська.
— А я пойду складывать свою сумку и относить вещи в машину. Я, как правильно заметила тетя Лена, подъедалась на буржуйском корпоративе. Так что салатом вполне обойдусь. После еды все вместе будем майора милиции наряжать в вечернее платье.
— Здорово! — Дуська подпрыгнула и захлопала в ладоши.
— Послушалась я тебя и туфли из сумочки вынула, теперь они у меня в машине твоей на морозе одинокие лежат в рюкзачке, — заворчала Штукина, доставая из холодильника курицу. — Вот как я теперь платье мерить буду? Без туфель-то?
— Щас заплачу! Передник не забудь надеть, а то заляпаешь сейчас свои джинсы приличные. А туфли я тебе для примерки свои выдам, тепленькие, из шкафчика.
— У мамы много, — сообщила Дуська.
— Вот-вот! Одним — все, а другим — ничего! — Штукина повязала передник и поставила сковородку на огонь.
— Не переживайте, тетя Лена, — заметила Дуська. — У вас зато пистолет есть. Мне мама говорила.
— Что да, то да! Только я его с собой не ношу, он на работе в сейфе лежит.
— И правильно, а то потеряешь или пристрелишь кого-нибудь ненароком. — Тася развернулась и отправилась собирать свою дорожную сумку.
