После ужина они хорошенько поразвлекались, примеряя Тасины платья и костюмы на бабу-майора Штукину. Проблема была в том, что Лена Штукина была счастливой обладательницей невероятно роскошного бюста. Бюст этот организовался у нее еще тогда, когда она училась в седьмом классе. Вдруг взял и внезапно вырос. Поначалу Лена его очень стеснялась, всячески сутулилась и пыталась спрятать эту красоту от окружающих. Тася Лене в этом вопросе очень сочувствовала. Однако уже в десятом классе они обе поняли, что Лена Шерман обладает настоящим сокровищем. Такого бюста не было ни у кого, даже у учительницы английского языка. Тасе до бюста Лены было как до луны. Что в десятом классе, что сейчас, к концу четвертого десятка жизни. Поэтому большинство Тасиных вещей на Лену Штукину налезало только до определенного момента. Наконец, они остановились на платье, которое Тасе было несколько великовато. Она его купила за фасон и тянущуюся ткань. Платье Тасе шло, но слегка болталось на ней. Она понадеялась, что со временем слегка располнеет, как все женщины ее возраста. Как бы не так. Тася, к большой зависти своих сотрудниц и подруг, не прибавляла в весе ни грамма. Когда это платье надела Штукина, Тася наконец поняла, как оно должно по-настоящему сидеть на фигуре. Фигура у Штукиной случилась великолепная, что обтягивающим платьем хорошо подчеркивалось, но подчеркивалось как-то в меру, без вульгарности. Довольная Штукина вертелась перед зеркалом, а Дуська поливала ее Тасиными духами.
— И-и-и-эх! — издала Тася протяжный крик и рубанула рукой воздух. — Забирай, Штукина. Я его ведь и не надевала ни разу. Это будет мой тебе подарок на Новый год.
— С ума рехнулась! — захлопала глазами Штукина. — Ты мне что, Жеребов Дмитрий Иванович?
— Нет, Ленка, я тебе никакой не Дмитрий Иванович, а просто хорошая подруга. Тебе это платье гораздо лучше. Чего оно у меня в шкафу болтаться будет? А ты, глядишь, в нем опять гопака где-нибудь спляшешь.
Штукина кинулась целовать Тасю.
— Нет, в таком платье гопака танцевать нельзя, оно обязывает к культурным танцам и красивой жизни. Спасибо тебе, подруга дорогая! — Штукина поклонилась в пояс. — У меня вообще Новый год какой-то волшебный получается. И в Европу поеду, и вот платье теперь у меня есть, и туфли. Все как Лена Шерман в детстве мечтала.
— Тогда и Жеребову спасибо. Он же тебя в Европу-то везет. Жалко мне его.
— А мне не жалко! Но и ему тогда спасибо, раз такое дело. Спасибо тебе, Жеребов Дмитрий Иванович. — Штукина опять поклонилась в пояс.
— Мам, тетя Лена, а кто такой Жеребов Дмитрий Иванович? — поинтересовалась Дуська.
— Это один мужчина приятной наружности. Он тете Лене билет купил туда и обратно, стоянку нашего япончика в аэропорту Лаппеенранты оплатил и сигарет нам в дорогу запас, — объяснила дочери Тася. Ну не рассказывать же ей, что дядя Сельдерей оказался Жеребовым, да еще так проштрафился! Зачем ребенку эти подробности?
— Какой хороший человек! Любит он вас, тетя Лена, это сразу видно, — наставительно, тоном своей покойной прабабушки сказала Дуська. — Не упустите его.
— Ага, любит, Дусенька. Конечно же любит. Как ему меня не любить? Правда, Тася?
— Никак! Все, примерочная закрыта, завтра вставать рано, марш по кроватям! — Тася решительно разогнала компанию и отправилась к себе в спальню. Ленке она постелила в гостиной, хоть та и сопротивлялась, клятвенно обещая ночью к Тасе не приставать. Знаем, знаем! Всю ночь проболтали бы, потом в дороге за рулем Тася клевала бы носом и пила ведрами кофе, а Штукина бы при этом нагло дрыхла.
Наутро встали еще затемно, на завтрак выпили кофе, посидели на дорожку и отправились в сторону финской границы. Хорошо позавтракать они решили, уже когда эту границу переедут. Дуська просто обожала приграничное финское кафе с огромными бутербродами с семгой. А Штукина и вовсе как только про эти бутерброды услышала, так сразу начала прикидывать, сколько их может влезть в одну бабу-майора.
Несмотря на то что спала Тася всего шесть часов, спать совершенно не хотелось. Ночью Тасе опять снилось сиреневое болото и каменистая дорога. Бегемоты смотрели на Тасю из воды и улыбались ей, как старой знакомой. Зверь своих хрустально-серых глаз не показывал, но Тася откуда-то знала, что он тоже улыбается. Ей было хорошо и спокойно. Наверное, поэтому она и выспалась.
Из города они выехали очень быстро, шоссе было пустым, на ясном небе светили зимние звезды, и япончик резво бежал, постукивая об асфальт своими когтями, вернее, шипами. Штукина похрапывала на заднем сиденье, а Дуська тихонько сопела рядом. Тася подумала, что могла бы вот так ехать бесконечно долго.
