Тем временем старушка выпустила огромные клыки: ясно было, что пообедать она собиралась нашими путниками. Агата готовилась к прыжку, она была очень голодна: давно сюда не забредали смертные. Оставалось только дождаться момента, когда эти двое ослабнут от отравленной похлёбки. Кикимора не в счёт – нежить есть опасно.
Агата не сдержалась и кинулась на Ивана, он же с лёгкостью откинул клыкастую старушку в угол избы. Ничего не соображая, она металась от одной жертвы к другой, но силы были неравны. Наконец, Агата выбилась из сил, снова уменьшилась, сгорбилась, смягчилась.
– Обманул, значит меня? – с обидой упрекнула старушка.
– Отчего же? Отраву твою мы съели, теперь и ты выполни свою часть договора – улыбнулся Иван.
– Ничего не получится – заупрямилась Агата – Я осталась голодной, а вы домой вернётесь не солоно хлебавши. Нельзя живым в Лес этот. Я по- честному хотела всё сделать: полакомилась бы вами, а души ваши, так и быть перенесла бы, как договаривались.
– Так какой нам мёртвым прок от Зачарованного Леса?! – возмущался над логикой людоедки Радомир.
– Ну, никто не обещал, что вы из леса вернётесь – философски заметила кикомора, пожалев голодную старушку.
– Очень жаль – сокрушенно вздохнул Иван, весьма довольный собой – Придётся тебе придумать, как нас живых провести в Лес. Видишь ли, я заметил, что на полу не прибрано, земля всюду раскидана. А когда мы договор скрепляли, то я руку в земле этой и вымазал.
Старушка странно дёрнулась.
– Сдаётся мне, что земелька-то могильная, а значит и договор наш этой землёй скреплён. Нарушишь его – смерть тебя ждёт.
– Перехитрил ты меня – согласилась Агата, но, подумав, добавила – Когда вы Лесу Зачарованном сгинете, можно вами отобедать?
– Коли сгинем, то, конечно, да! – беспечно согласился Иван, а Радомир поёжился.
Старушка хаотично срывала со стены разные травы, приговаривая:
– В Зачарованном Лесу живут разные существа: кикиморы, водяные да и кое-кто похуже. Все они зуб на смертных точат, поэтому вам путь туда заказан. Для вашей же защиты Лес не пускает…. Запахом своим вы всякую нечисть навлечёте на себя. Это я предупреждаю сразу…
– Ты впусти нас, а там мы сами разберёмся – отмахнулся Иван.
– Коли так… Значит, шибко надо вам в Лес? Это дело нехитрое: нужно запах ваш скрыть, тогда чары защитные и спадут. Вот, держите…
Она подала горшочек, в котором только что растолкла пахучие травы.
– Хорошенько пожуйте, так как через дыхание жизнь и рвётся из тела. Через дыхание Лес понимает, что к нему смертные пришли.
– Снова отравить нас хочешь? – не поверил знахарь.
– Макошь, помоги! Да зачем мне это? – воскликнула Агата – Мы ж условились, что вы и так мне отходите до последнего кусочка. Осталось только дождаться, когда вас в Лесу убьют!
– Давай, знахарь, не робей! – подбодрил Иван и первым попробовал смесь. Лицо скривил, а продолжил жевать. Невыносимо кислым показалось ему это снадобье. Радомир поспешил за князем. Старушка, глядя на них, улыбнулась:
– Чего? Не передумали? Нет? Ну, с такими кислыми лицами вполне за своих там сойдёте… Эй, избушка! Развернись к лесу передом!
Стены затряслись, как от маленького землетрясения, дверь избушки распахнулась.
–Ступайте же, глупые смертные! Лёгкой вам смерти! – напутствовала старушка.
Дверь избушки захлопнулась за гостями. Путники оказались посреди Зачарованного Леса. То ли вся эта суматоха так долго длилась, то ли время текло по иным законам в доме у Агаты, но на плечи смертным легла глубокая ночь. Луна светила во все лёгкие, но недостаточно, чтобы победить мрак, затаившийся между вековых сосен.
– Куда же теперь, кикимора? Кикимора? – спросил князь, озираясь по сторонам.
У Злеи был только один шанс, и она им воспользовалась. Как только они оказались в Лесу, кикимора нырнула в темноту ночи и со всех ног побежала прочь. Пусть руки связаны, но зелёная была полна решимости добежать до родного болота.
Погони не было слышно, смертные плохо ориентировались в темноте да ещё и в незнакомой местности. Однако для Злеи здесь каждое дерево, каждая тропинка отзывалась в сердце. Вскоре кикимора почувствовала, что ослабла и перешла на быстрый шаг, благо уже вот-вот – и болото. А там и дом, Идрис, сёстры. С тех пор как попала в плен, Злея пересмотрела своё отношение к людям. Всё-таки Идрис права: смертные – жалки и недостойны внимания. Пакостить таким – это то, что Сварог прописал.
Злея знала, что уже скоро за деревьями появится тёмно-зелёная полоса родного болота. Ей не хотелось предстать перед сёстрами в таком ужасном состоянии, в котором она находилась. Спутанные волосы, ободранные колени, а главное – руки, связанные сзади. От этого предстояло избавиться, чтобы не выглядеть слишком жалкой.
Кикимора поискала глазами острый предмет, придорожный камешек вполне сгодился: где-то через час верёвка из полыни сдалась и ослабла. Злея ликовала, она вздохнула полной грудью, от чего кожа начала блестеть изумрудным цветом, смахивая с себя затхлость и серость княжеской темницы.
