Словно в насмешку раздался звон у входной двери, кто-то опять приперся с самого утра, ему что, целого дня мало? То ли дело у меня на даче, там можно спать до обеда, если конечно не поднимут всякие злыдни. Я же до сих пор под присмотром, меня ещё ни разу не оставляли одну, тем более на ночь. Взять эту же Айнуру, думаете я не слышала как она проверяла меня ночью, когда Кати и Зоси на даче не было. Блин, опять задумалась, а человек на площадке стоит надрывается, устал уж поди давить на кнопку. Впрочем, да ну его нафиг, это квартира сейчас не моя, вот пусть без меня разбираются. Так в принципе и оказалось, Максим зевая пошел открывать, не стал будить Настю. Знаете, такое отношение здорово бесит: старшая встает минута в минуту, но это не мешает ей поднимать меня в три утра, когда можно ещё пару часов поваляться в постели.
— Оля, к тебе пришли, — Трубников осторожно постучал в мою дверь.
Пришлось вставать, одевать легкий спортивный костюм, а потом тащится в ванную. Минут через пятнадцать, я же совсем не спешила, принимала в кабинете представителя «Мелодии».
— Ольга Викторовна, мы решили удвоить прошлый тираж, по сумме гонорара надеюсь претензий не будет, — на стол легли три копии договора.
Я углубилась в чтение, краем глаза заметила вошедшую Настю, перед которой Мамедов рассыпался в комплиментах, даже руку поцеловал.
— Вы меня принимаете за дурочку, думаете я не смогу сосчитать два плюс два, к вашему сведению это будет четыре! Четыре, а не пять, ваш тираж пять миллионов! — швырнула на стол бумаги.
— Хорошо, сколько же вы хотите? — спросил представитель Мелодии.
— Я хочу по справедливости Гусейн Алиевич, неужели это не ясно? — посмотрела на него, после чего продолжила, — За двухмиллионный тираж вы заплатили мне сто тысяч, стало быть за пять, всего навсего четверть миллиона!
От произнесенной цифры товарищ Мамедов впал в ступор, долго что-то бормотал, жаль я не владею азербайджанским. В итоге мы договорились: я получаю на руки двести тысяч (пришлось сделать скидку), плюс двадцать пять за полумиллионный тираж «Не девочки». Больше вытрясти с представителя «Мелодии» не смогла, торговался он как старый чёрт, на каждый неоплаченный рубль находил обоснование. Новый договор отпечатала на печатной машинке, хватило ума купить этот анахронизм, который сейчас пригодился. Всего пришлось печатать по три копии для каждой пластинки, под копирку почему-то нельзя, так что минут десять точно промучилась. Первая мне, вторая фирме «Мелодия», а третья пойдет в Министерство культуры, наверное на утверждение Фурцевой.
— Не забудьте Гусейн Алиевич, мне нужно по сто штук с каждого выпуска, для подарков друзьям, опять же сослуживцам в ОБХСС и на Старой площади, — напомнила представителю Мелодии.
Теперь он точно не забудет, даже думаю добавит от себя, так для него будет спокойнее. Попрощалась с товарищем Мамедовым, даже проводила до дверей, что не говори, а большие деньги, тем более с утра, подняли моё настроение. Нет, я конечно догадывалась, что после праздничного выступления увеличат тираж, но не думала что это произойдет так быстро. Черт с ним, всё что не делается, делается к лучшему, да и деньги нужны, нужно помочь Насте со строительством дачи. Она же у меня гордая, отказалась у Максима брать, а валюту менять не хочет.
— Оль, не подумай что я тебя осуждаю, совсем наоборот, но почему тебе платят так много? — спросила за завтраком сестра.
— Конечно не за красивые глаза, а потому что на них крепко надавили. У «Мелодии» под угрозой многомиллионный контракт, когда на Западе узнали, что Нобелевского лауреата хотят лишить законного гонорара. Так что выбор у Ткачихи не велик, или платить пару сотен мне, либо терять миллионы, — объяснила Насте.
После завтрака отправляюсь на дачу, нужно проводить моих гостей, они сегодня улетают на родину. От этого на душе становится грустно, за эти дни успела привязаться к ним, да и на ужин всегда было что-то вкусное. Радует только одно: Николай Владиславович практически здоров, мой эксперимент по лечению прошел удачно. Перспективы от передачи энергии просто огромные: я любого могу тайно исцелить, как и отнять жизнь или здоровье.
Дорога пролетела незаметно, через час я уже была на даче, как впрочем София и Катя. Вещи, судя по стоявшей у дверей кучи сумок и чемоданов, были давно собраны, Айнура рассказывала какую-то занимательную историю.
— Так вот, выхожу я на сцену и с ужасом понимаю, что все слова от волнения забыла, они напрочь вылетели у меня из головы. Проходит минута, другая, все ждут, и тут у меня вырывается — Антракт! У стоящего рядом актера, играющего комиссара, выпадает из рук Маузер, а у арестованного белого генерала тут же вспотела лысина, — вспоминая прошлое заулыбалась Каримова.
— А дальше то что? — не выдержала София.
