Синеносые гуськом потянулись к нам, скупо улыбаясь и кидая в мою сторону быстрые изучающие взгляды. Я скромно стоял рядом с баулом Стрижа и делал вид, что любуюсь заснеженными сопками, заполняющими собой горизонт. На самом деле сопки я видел далеко не впервые. А за время службы, которую проходил на Дальнем Востоке, не только видел, но и порядком набегался по ним в составе родного разведбата. Так что сопки меня волновали мало. Ритуал встречи синеносых со Стрижом — вот было действительно достойное зрелище. Впрочем, Стриж к этому времени, благодаря ледяному ветру, и сам ничем не отличался от синеносых. Картинно обнимаясь и хлопая друг друга по плечам, они казались сами себе очень крутыми парнями и не обращали на меня ровным счетом никакого внимания. Наконец, устав, видимо, от своих козаностраподобных жестов, один из них небрежно поинтересовался, кивнув в мою сторону:
— Это и есть стрелок, которого Кинай сосватал для Зимы?
— Он, — подтвердил Стриж, тоже поворачиваясь ко мне. — Ну чего замер, Айболит? Бери сумку и топай в машину. Поехали, пацаны, чего здесь толкаться?
— Поехали, — согласился один из встречающих, тощий долговязый тип, на котором пальто болталось, как на палке.
Они дружно снялись с места и тронулись в сторону двух черных джипов, пристроенных на перроне в нарушение всех правил парковки. Я был сражен наповал коварным замыслом Стрижа превратить меня в носильщика. Это не укладывалось ни в какие рамки. Но устраивать скандал из-за мелочей тоже не хотелось, поэтому я подхватил баул и пошел вслед за остальными, мысленно кляня Стрижа и обещая при первой же возможности отплатить ему сторицей.
Дом на окраине Хокадате, куда мы приехали, мне не понравился. Может потому, что выстроен он был в безликом европейском стиле — обычный двухэтажный особняк без всякого намека на местный колорит. А может быть, еще и потому, что приехал я сюда не по своей воле. Вообще, решительно все, что окружало меня на Хоккайдо, вызывало раздражение: и снег, густыми мокрыми хлопьями поваливший с неба, и крепкие порывы морского ветра, гуляющего вдоль улиц, и физиономии дружков Стрижа, пустивших вкруговую папиросы с гашишем прямо в джипе. Долговязому, впрочем, гашиша показалось мало, и он нанюхался кокаина, после чего немедленно развеселился и принялся доставать меня разными глупыми вопросами. Я больше отмалчивался, а если и отвечал, то крайне неохотно.
— Ну что, братан, давай знакомиться, — сказал он, когда мы вошли в дом, — Меня зовут Эдик Кашей.
Усмехнувшись, я подумал, что очень удивился бы, зовись он по-другому. И смерть свою Эдик наверняка найдет на конце иглы. Только не швейной, а героиновой. Но озвучивать эти мысли я не стал. Вместо этого протянул руку и представился:
— Саша.
— А погремуха у тебя вроде Айболит? — прищурился Кащей, втискивая мне в руку узкую влажную кисть. — Так тебя, кажется, Стриж на вокзале назвал?
— Так, — кивнул я. — Но лучше зови меня Сашей. Я не блатной, и клички мне ни к чему.
— Погремуху просто так не прилепят, — наставительно сказал он, подмигивая. — Ладно, разберемся, что ты за фрукт по жизни. Пошли, покажу твою комнату.
— Кащей, ты поосторожней с этим малым, — счел нужным вмешаться Стриж, видя, как беспечно Эдик относится к функциям моего стража, — Ты б его запер, в натуре, не то слиняет, ищи потом.
— Отсюда не слиняет, — откликнулся Эдик, поднимаясь вслед за мной на второй этаж. — Вот твоя нора, здесь и устраивайся, — Он толкнул двери комнаты.
Я шагнул вперед, изучая свое новое жилище. Вполне прилично, ничуть не хуже, чем в отеле. Кровать была широкой и удобной на вид, обои не раздражали глаза, а все остальное меня мало занимало.
— Сойдет, — ответил я Кащею, закуривая. — А душ здесь где?
— Вон, за ширмой. — указал он. — Поесть тебе принесут, не переживай. Если просьбы какие имеются, то говори лучше сразу, прислуга по-русски ни бум-бум. Япошки, что с них взять, — презрительно скривился он.
— Как же вы с ними общаетесь? — удивился я.
— На пальцах, как еще, — пояснил он, растопыривая пятерню.
— Понятно, — усмехнулся я, представив, как Эдик с помощью своих распальцовок заказывает меню на завтра.
— Ладно, перекуси и ложись отдыхать, — сказал он, направляясь к выходу, — Завтра утром ты понадобишься свежим и выспавшимся.
— Это зачем? — осведомился я. В душе закопошилось нехорошее предчувствие, что меня прямо завтра повезут на ликвидацию Зимы.
— Будем обсуждать план действий, — важно ответил он, отворяя дверь. — Поэтому утром будь готов.
— Всегда готов, — устало ответил я. Потом сунул в рот сигарету и, не раздеваясь, упал на кровать.
