Положив трубку, Ярчук повязал галстук, но, так и не затянув его, снова опустился в кресло. Он понимал, что, хотя генерал Банников и явился один, а не в сопровождении генералов, все равно за ним стоят воинские части, стоят штабы военных округов Украины и конечно же военное командование в Москве, чьи приказы они обязаны выполнять.
То есть генеральскую свиту Банников себе так или иначе, в пожарном порядке, сколотит. А уж появление этих генералов в кабинете Предверхсовета Украины может означать все что угодно, вплоть до ареста.
«…И в самом деле, – мрачно размышлял он, – кто за мной стоит, на кого я могу опереться? Милиция? Она подчиняется министру внутренних дел СССР, тоже гэкачеписту. Местный, украинский КГБ?» – При одной мысли об этом Ярчук горестно улыбнулся. Творческая интеллигенция? Так она все еще видит в нем, Ярчуке, «коммуняку», секретаря ЦК по идеологии, одного из руководителей компартии республики, то есть партии, которая до сих пор яростно выступает против создания в Украине полноценного независимого государства. А посему отношение к нему в этих кругах такое же, как и ко многим другим высокопоставленным партноменклатурщикам: «Комуняку – на гиляку!»[16]
Но именно поэтому, сказал себе Ярчук, при разговоре с гэкачепистом, да к тому же опирающимся на мощную армейскую силу, должны присутствовать представители власти. Реальной власти, реального суверенного государства.
Но «власти» у него под рукой сейчас тоже не было. По крайней мере в Киеве. Премьер-министр находился в отпуске. Заместитель Предверхсовета – тоже. И вообще август, пора отпусков… Сколько времени понадобится, чтобы собрать депутатов, выудить по санаториям и домам отдыха руководителей всевозможных общественных организаций, способных хоть как-то постоять за суверенитет этой полурастерзанной республики, которая, судя по всему, потеряет свою независимость, так до конца и не обретя ее.
Легкий, поспешный завтрак его состоял из чая и бутерброда. Но, прежде чем предаться ему, Ярчук позвонил вице-премьеру Дасику:
– О путче в Москве уже знаешь?
– Да слышал, конечно. Но тут что-то не то…
– Ладно, нюансы потом обсуждать будем, – прервал его стенания Ярчук. – Проблема сейчас в другом: уже прибыл полномочный представитель этих гэкапутчистов, причем не кто-нибудь, а главком Сухопутных войск Банников. Судя по всему, для того и прибыл, чтобы брать власть в Украине.
– То есть как это «брать власть»? Кто ему даст? И потом, еще неизвестно, что произошло с Президентом СССР.
– Думаю, что Президент выступает заодно с гэкапутчистами, – как-то неожиданно вырвалось у Ярчука, хотя до сих пор такую версию путча он не осмысливал.
Услышав это предположение, Дасик явно замялся, голос его тут же дрогнул.
– Но если Президент с ними, и даже организовывает это самое гэкачепе, тогда это и переворотом назвать нельзя.
Ярчук сразу же пожалел, что столь опрометчиво высказал эту наиболее убийственную для всего украинского чиновничества версию, но было поздно.
– Такое, скрытое от законной власти суверенных республик, участие Президента в неконституционном комитете «спасителей Отечества», – попытался объяснить он, – как раз и является самым верным признаком антиконституционного путча. Только уже путча, с участием самого Гаранта Конституции.
Дасик замялся, вздохнул, и, словно бы предаваясь полной безысходности, произнес:
– Ничего не поделаешь: придется собирать Верховный Совет.
– Но ты должен знать, что само появление гэкачепе и его действия лично я рассматриваю, как государственный переворот, – четко заявил Ярчук. – Надеюсь, ты тоже?
– Наверное, не надо торопиться с окончательными выводами… – начал мямлить Дасик, однако Ярчук решительно прервал его:
– Сейчас не время дискутировать. Главное, что мы выяснили свои позиции. Встречаемся у меня, ровно через два часа. На встрече с гэкапутчистом, как и положено в отсутствие премьера, правительство Украины будешь представлять ты.
– Через два часа – у вас, – не очень решительно подтвердил вице-премьер.
– В Киев, – бросил Ярчук водителю, опускаясь на заднее сиденье. – Как можно скорее – в Киев! – добавил уже не столько для водителя, сколько для самого себя. – Сейчас мне нужно быть там.
– Надо – значит, будем, – безынтонационно как-то заверил его водитель. Это был спортивного телосложения мужчина лет тридцати пяти, о котором его шеф знал только то, что сначала он служил военным контрразведчиком, а затем стал офицером КГБ; и что в должности водителя Предверхсовета оказался по роду своей службы офицера госбезопасности, поскольку выполнял при этом еще и роль телохранителя. – Что-то произошло? – с большим запозданием и как бы между прочим поинтересовался он.
Ярчук взглянул на него с недоверием, но, поняв, что тот действительно не знает, что происходит в эти минуты в Москве (появляясь к шести тридцати, шофер обычно досыпал в машине), успокоился: значит, никаких особых указаний по своей службе этот кагэбист пока не получал.
