— Это т-точно? — еще больше побледнело лицо Президента.
— Абсолютно точно. Полковнику было приказано, и он отдал.
— Но ведь полковник обязан был…
Буров едва заметно усмехнулся.
— По инструкции, он обязан был никому, кроме вас, или по вашему приказу, чемоданчик не отдавать и расстаться с ним имел право только вместе с жизнью.
— И только так, — едва слышно, задеревеневшими губами проговорил Русаков.
— Однако ему приказали отдать. И он отдал.
— Но ему не имели права приказывать. Никто. Кроме меня.
— Так точно: никто, кроме вас, — теперь уже откровенно передернула уголки губ полковника подковерная казарменная ухмылка. — Но приказали. Генерал-лейтенант госбезопасности Цеханов постарался.
Буров прекрасно знал, что инструкция в самом деле запрещала Зырянову отдавать этот чемоданчик кому бы то ни было. И что тот обязан был оказать вооруженное сопротивление и вызвать охрану. Но понимал и то, что в принципе «хранители кейса» не должны были ведомственно принадлежать ни к госбезопасности, ни к армейской разведке. По всей видимости, они обязаны представлять собой некую особую пропрезидентсткую структуру. Как, впрочем, и бойцы из охраны резиденции главы государства.
Русаков нервно потер рука об руку, словно они озябли. Полковник прекрасно понимал, что творилось в душе Президента, который только что, с его помощью, выяснил: его лишили главного атрибута главы ядерной сверхдержавы — «ядерного чемоданчика»!
— Но это же чревато… — растерянно пробормотал Русаков. — Они даже не представляют себе, что они сделали и какие это может иметь последствия, в мировом, так сказать, масштабе. Если только на Западе станет известно, что ядерная кнопка находится вне президентского контроля, то вы же понимаете…
— Вряд ли они решатся нажимать на эту кнопку, товарищ Президент. Не та стадия безумия, да и повода особого нет. Однако, передав ядерный чемоданчик вице-президенту Ненашеву, сразу же укрепят его позиции.
— Но вы же представляете себе, каковой будет реакция Соединенных Штатов и других государств, когда они узнают, что «ядерный чемоданчик» оказался в руках путчистов?..
— Сдержанной.
— Что? — болезненно нахмурился генсек-президент, не поняв реакции теперь уже полковника армейской разведки.
— Они могут решить, что главой государства следует считать того, кто в настоящее время реально, именно реально, обладает ядерной кнопкой.
— Но этого нельзя допускать! — с холодным ужасом в глазах пробормотал Президент. — Там попросту не должны узнать… Вам, лично вам, полковник, об исчезновении «ядерного чемоданчика», вообще о его судьбе, пока что ничего не известно. Вы поняли меня?
— Само собой разумеется, — невозмутимо заверил его Буров. — Вот только…
— Что «только»? — грубовато прервал его Президент.
— Шеф госбезопасности сам позаботится, чтобы в нужный момент на Западе узнали: чемоданчик официально передан господину вице-президенту, а ныне главе Госкомитета по чрезвычайному положению. Который де-факто является реальным гарантом этого самого чрезвычайного положения.
— Думаете, они пойдут и на такой шантаж?
— Когда почувствуют себя загнанными в угол — пойдут. Причем на двойной — шантажируя и вас, и ваших зарубежных… — полковник хотел сказать «друзей», но благоразумно сдержался, — коллег. Заполучив «ядерный чемоданчик», гэкачеписты…
— Как-как вы их назвали? — меланхолично поинтересовался Президент.
— «Гэкачепистами».
— «Гэкачепистами»? — неожиданно хохотнул Президент. — Неплохо звучит, для пропагандистского, так сказать, противостояния. А почему именно гэка?..
— Помните, я докладывал, что в «группе товарищей» говорили о необходимости создать Госкомитет по чрезвычайному положению, который бы и объявил это самое «положение» на всей территории Союза? Отсюда — аббревиатура — ГКЧП, а также термин «гэкачеписты».
По движению губ Президента полковник «вычитал», как тот повторяет про себя понравившийся термин, и объяснил:
— Гэкачеписты считают, что, завладев «ядерным чемоданчиком», они тем самым доказали: ныне действующий Президент не в состоянии контролировать ситуацию не только в стране, но и в высших эшелонах власти. И, таким образом, заставят Запад признать в качестве главы государства ту личность, которую они навяжут народу.
— Но вы же военный человек, — нервно прошелся по смотровой площадке генсек-президент, — и прекрасно понимаете, что такими вещами шутить нельзя. Мы ведь живем в цивилизованном мире, где все взаимосвязано и все под контролем мирового сообщества.
Полковник с нескрываемой тоской взглянул на дрейфующий у побережья сторожевик. Способность Президента по любому поводу впадать в отвлеченные политические рассуждения, уже давно стала притчей во языцех. Недавно, «на волне перестроечного примирения», один из разведчиков-нелегалов сумел раздобыть у своего американского коллеги «психологическую ориентировку» на представителей высшего руководства Союза. В ней оказалось столько всего «компроматного», что руководство разведки даже не решилось засвечивать этот документ перед высшими должностными лицами страны, предпочитая сразу же засекретить его в стенах своей конторы.
