Когда они вышли из столовой, Лилиан, как бы между прочим, сообщила, что на рассвете весь состав охраны пансионата сменили на бойцов спецназа, каких-то чернобереточников, причем саму охрану увеличили до пятидесяти человек.
— Как мне удалось выяснить, — поведала она, — это — бойцы из нового, только что специально для Крыма созданного подразделения «Киммериец», которое временно базируется в северной, предгорной части пансионата, в уплотненном общежитии охраны и техперсонала. К слову, у чернобереточников свой выход за пределы территории, от которой они ограждены забором.
— Но подчиняется-то «Киммериец» уже украинским властям?
— Судя по всему, нашему родному разведуправлению. Украинцы здесь ни при чем. К сведению, пансионат находится во всесоюзном ведении; мало того, с некоторых пор вся его недвижимость, а также территория, пребывают под юрисдикцией Российской Федерации.
— Очевидно, с очень недавних пор… — предположил майор.
— Есть люди, которые способны правильно прогнозировать развитие политических событий на длительное время.
— И кто же командует этим отрядом?
— Вы, майор Курбанов.
Виктор повертел шеей так, словно разминался перед схваткой, и недоверчиво пробормотал:
— Кто бы мог предположить…
— В общем-то, реально, с момента формирования, командует подразделением капитан Романцов, который является заместителем командира; однако приказ о вашем назначении уже есть. В казарме вам отведена комнатка, в которой пока что обитает ваш заместитель. Она же служит и штабом.
Виктор остановился настолько резко, словно натолкнулся на какое-то непреодолимое препятствие. Но взгляд, которым он пытался пронзить Латышского Стрелка, не сработал, отбив его голубизной своих глаз, словно щитом, она пошла дальше.
— Почему я узнаю об этом от вас, Лилиан?
— Потому что, кроме пяти десятков «киммерийцев», которые томятся сейчас в казарме, есть еще три бойца — два снайпера и вы, которым до боевой тревоги позволено курортничать на общей территории «Лазурного берега». Впрочем, уверена, что официальный звонок от полковника Бурова тоже последует. После обеда уже можете принять командование «Киммерийцем» и лично руководить тренировкой его бойцов. Так что, — сдержанно и тем не менее озорно улыбнулась Лилиан, — будем считать, что на сей раз я вас удовлетворила? Точнее, ваше армейское любопытство?
— Пока что — только армейское любопытство. Теперь по крайней мере появляется хоть какая-то ясность.
Женщина показала Виктору тропинку, по которой быстрее всего можно было достичь калитки, ведущей к казарме «киммерийцев», и сказала, что на столе лежит бумажка с номерами телефонов, которые позволят ему связаться с капитаном Романцовым и дежурным по подразделению.
— Так, может, мне сразу же перебазироваться в казарму?
— Ни в коем случае! — резко возразила Лилиан. — Подразделение — это временное. У вас же — своя, особая, программа подготовки, свое предназначение. Вы должны находиться там, где вам было приказано. До казармы — пять минут ходьбы, при любой спешке не опоздаете. К тому же в случае тревоги в вашем распоряжении будет легковая машина.
— Но я привык лично проводить тренировки.
— Длительное время Романцов был инструктором школы сержантов воздушных десантников. В его подчинении — еще три бывших инструктора: по штурмовой тактике, снайперскому мастерству и рукопашному бою. Мало того, большая часть отряда была пропущена через Афганистан.
— Ничего не скажешь, подбор солидный, — качнул головой Курбанов.
— А какой смысл пользоваться услугами новобранцев, — демонстративно пожала плечами Лилиан, — когда вокруг столько обученного, обстрелянного люда? Больше было разве что после Второй мировой.
Лилиан не ошиблась: как только он вошел в свой номер, тут же зазвонил телефон.
— О появлении в пансионате группы «Киммериец» ты, очевидно, уже знаешь, — услышал он голос Бурова, как всегда, упускавшего приветствия.
— Только что узнал от Лилиан.
— Точно, есть у нас такая — старший лейтенант Лилин Валмиерис, к слову, прекрасный снайпер, от Бога, если только позволительно так выражаться о снайперах. Как она там, не слишком раскомандовалась?
— Ну, мы не так часто общаемся.
— Не темни, Курбанов, не темни… Но помни, что имеешь дело с прибалтийкой и что характер у нее нордический.
— Я это уже заметил, — сухо молвил Виктор. Ему неприятен был этот разговор. Он вообще терпеть не мог, когда речь заходила об одной из знакомых ему женщин. С кем бы то ни было. — Вернемся к отряду. Каково предназначение «Киммерийца»?
— После того как в Москве все уладится, основная, отборная, часть его, человек тридцать, останется — в виде охраны, водителей и прочих сотрудников пансионата — в твоем распоряжении. Но к этому разговору мы еще вернемся. Пока же ты со своими «киммерийцами-чернобереточниками» понадобишься нам здесь… Причем очень скоро, возможно, уже завтра или послезавтра.
— Речь идет о Доросе? — заинтригованно уточнил Курбанов.
