Яэ вскочила с постели с совершенно распущенными волосами. С минуту она колебалась в нерешительности, какую избрать тактику. Джеффри глядел неподвижно, поднеся руку ко лбу. Потом девушка перебежала через комнату, упала к ногам Реджи, обняла его колени и конвульсивно зарыдала.
– Реджи, Реджи, простите меня! – кричала она. – Это не моя вина! Он просил меня и просил сделать это еще в Камакуре и все время здесь! Он для этого приехал сюда. Реджи, простите меня, я никогда больше не буду такой!
Реджи взглянул на своего друга, ожидая подтверждения или отрицания. Его кривая улыбка исчезла. Хороший тон требует, чтобы мужчина солгал для спасения женщины, жертвуя, если это необходимо, даже собственной репутацией. Но для Джеффри уже давно «хороший тон» потерял свою обязательную силу, как международное право теряет во время войны свою. К тому же эта женщина была не лучше кокотки; и дело шло о дружбе Реджи.
– Нет! – сказал он с жаром. – Это неправда! Я спокойно спал здесь, и она пришла ко мне. Она безумна.
Ее руки, сжимавшие колени Реджи, разжались, ее зеленые глаза загорелись.
– Лжец! – закричала она. – Реджи, неужели вы поверите ему? Лицемер, ханжа, низкий белый человек, сводник!
– Что же это значит? – спросил Джеффри. Слава Богу, женщина явно оказалась сумасшедшей.
– Фудзинами! Фудзинами! – кричала она. – Великий король девок! Даймё Йошивары! Каждая монетка из тех, что тратит его дура-жена на глупые прихоти, добыта в Йошиваре женщинами, развратом, проститутками!
При последнем слове Джеффри вскочил на ноги. В своей настоящей агонии он совершенно забыл о своем позорном поступке.
– Реджи, ради Бога, скажите мне: это правда?
– Да, – отвечал спокойно Реджи, – это совершенная правда.
– Тогда почему никто не говорил мне?
– Мужья, – сказал молодой человек, – и предполагаемые мужья всегда узнают последними. Яэ, возвращайтесь в отель. Вы наделали уже достаточно зла для этого дня.
– Нет, пока вы не простите меня, Реджи, – молила девушка. – Я не уйду, пока вы не простите меня.
– Я не могу простить, – сказал он, – но, вероятно, смогу забыть.
Ярость обоих мужчин влекла ее. Она хотела бы подождать, подслушать за дверью, если бы могла. Реджи понял это.
– Если вы не уберетесь, Яэ, я позову То вывести вас, – пригрозил он. К его великому облегчению, она спокойно ушла.
Реджи вернулся в опустевшую комнату, где Джеффри, склонив голову, смотрел в пол. В коротком кимоно Реджи этот высокий человек казался решительно смешным.
«Хорошо, – подумал Реджи, – слава Богу за ниспослание комизма. Легче будет пройти через это».
Первым его движением было вымыть руки. У него был бессознательный инстинкт, влекущий к символическим действиям. Потом он сел против друга.
«Стоит усесться, чтобы сразу свести трагедию к комедии», – одно из изречений Наполеона.
Затем он открыл ящик с сигаретами и предложил Джеффри. Это тоже было символом. Джеффри механически взял сигарету в рот, не зажигая.
– Джеффри, – сказал его друг очень спокойно, – попробуем выкинуть из головы этих женщин и всю их лживость. Попробуем говорить обо всем этом прилично.
Джеффри был так поражен ударом, который нанесли ему только что, что не думал ни о чем другом. Теперь он сразу вспомнил, что обещал дать серьезные объяснения своему другу.
– Реджи, – сказал он грустно. – Я очень огорчен. Я никогда не думал об этом. Я сблизился с Яэ только из-за вас. Я никогда не думал ухаживать за ней. Вы знаете, как я люблю свою жену. Она сошла бы с ума, если бы только подумала обо мне что-нибудь подобное. Кроме того, – прибавил он с глупым видом, – ведь ничего не случилось.
– Я, безусловно, очень мало забочусь о том, произошло что-нибудь в действительности или не произошло. Проклятие фактам! Они затемняют истину. Они лежат в глубине каждой несправедливости. Что случилось в действительности – не важно. Важна картина, которая рисуется в чьем-нибудь мозгу. Верная или ложная, она остается той же самой; и резко или постепенно, но она изменяет все. Однако, кажется мне, следует отбросить мои собственные неприятности. Ваше дело, Джеффри, гораздо серьезнее моего. Она ужалила меня в пяту, а вам «стерла главу». Нет, не спорьте, ради Бога. Я ведь не заинтересован.
– Значит, все, что она сказала, несомненная истина! – сказал Джеффри, зажигая наконец сигарету и отбрасывая в сторону спичку, как если бы она была надеждой. – Целый год я жил заработком проституток. Я не лучше этих ужасных «понсов» в Лестер-сквере, которых секут, если поймают. И вся эта грязная Йошивара принадлежит Асако, моей милой невинной девочке, и на эти грязные деньги мы покупали себе комфорт, и наряды, и редкости, и всякие пустяки!..
Реджи приготовил виски с содовой, в очень крепком растворе. Джеффри разом проглотил напиток и продолжал свои жалобы:
