- Да собирайтесь скорей! А то родите в машине! Я отвечать за вас не буду!
Света заплакала.
- Тихо! – вдруг рявкнул Мишка: он умел не только прогибаться под своего Лёлю. В Кулябе старшина Самсонов взводом командовал и за одиннадцать ночных боев ни одного бойца не потерял. Что ему были какой-то хамоватый фельдшер и испуганная тетка?! Он сделал грозный шаг на медика: – Если ты… еще раз… голос на нее повысишь, то огребёшь по полной, понял? У нее родственники – Глазовы. Ты местный, новгородский? Ты слышал такую фамилию?!
Мужик понятливо кивнул. Мишка обернулся к Свете:
- Сейчас маленькому больно?
- Что? …Не знаю,… - растерялась та.
- А какого ты тогда тупишь? Быстро собирайся и - к врачам! Ему там, может быть, плохо, а ты здесь по телефону треплешься!? Выбрала время! Давай документы, - и стал принимать бумаги из ее рук: - Медицинский полис – раз, паспорт – два, обменная карта….
Когда бумаги уложили в папку, Света взялась за какую-то сумку:
- Вот – одеяльце и шапочка, чтоб забирать из роддома. А пинетки я не довязала. Может быть, Лиля довяжет? …Нет, не успеет. …Может быть, Вера? Олег, отнеси Вере на работу пинеточки….
- Не трогай Олега, - спокойно, но веско сказал Миша. – Бери документы и выходи. В скорой поеду я.
Олег, стараясь выбросить из памяти драматичный давний случай с родами Жанки, попытался вмешаться:
- Нет, я поеду.
Но Самсонову сейчас лучше было не перечить.
- Ты пинеточки довязывать умеешь? Нет? Тогда бери одеяльце и вали в нашу машину. Поедешь за скорой. Свет, всё забрала? Где ключ от квартиры?... Пошли!
Из скорой Свету выносили на носилках. Мишка и подъехавший через пару минут Олег больше часа толкались в приёмном покое, но добились только телефонного номера справочной и гневного окрика санитаров, везущих на каталке стонущую бабушку. Мишка повернулся к другу:
- Здесь ничего не узнаем. Едем домой. Оттуда звонить будем в «справку».
На следующее утро в цеховой курилке народ лениво перебрехивался перед сменой, когда дверь распахнулась, и ликующий Самсонов выпалил с порога:
- Мужики, поздравьте! У нас сын родился!
- У кого - «у нас»? – ядовито сощурился Андреич.
- У нас с Олегом. Звать – Юрка. Вес – три девятьсот, рост пятьдесят два сантиметра.
- Богатырь! – оценил Арни.
- Гыыы,… а кто рожал? – прыснул Лёха. – Ты ж на работе вчера был. …Неужто Олег?
Мишка обернулся:
- Нет, знаешь, у нас с ним не вышло. Пришлось бабу искать.
- И где нашли?
- У Лёльки на таможне. Взрослая. Бездетная. И всё будет по документам: «Юрий Олегович», и Олег – по паспорту папа! – Мишкин голос радостно звенел. - Мы в пятницу проставляемся в стекляшке, приглашаем всех-всех! – он покосился на Андреича и Севку: - Даже тех, для кого я – «пидорас».
Андреич, которому провалиться от стыда хотелось за свои некрасивые подозрения, первым протянул Мишке руку:
- Поздравляю! Тебя и Олега! И – маму. Как ее зовут-то?
- Света. …Спасибо! – Мишка благодарно пожал руку мастера.
- Пиши на матпомощь «по семейным обстоятельствам». Цех денег даст.
Но Нечаев фыркнул:
- Что он напишет? «Мой любовник нагулял ребенка»? Я таких заявлений тебе пачку принесу!
- Вам что дарить? – Андреич неожиданно для себя был рад такому повороту, и ему хотелось искупить свою недавнюю неприязнь к Мишке. – Вы всё купили-то?
- А что там надо? – Самсонов вскинул честные, наивные глаза. – Есть одеяльце, шапочка и какие-то пинетки….
Семейные мужики, кто знал не понаслышке, что ребенка в детский сад собрать - разоришься, а в школу – стОит вообще как вертолет, хором загоготали.
- Одеяльце! – от смеха утирал слезу Андреич. – Ребенок-то родился голым. В одной шапочке домой понесете? Список вещей на выписку из роддома - тридцать пунктов. У молодой мамаши здесь родня-то есть? Нет? В Молдавии? Ну, вы, блин, встретите ребенка! Я вам свою Татьяну Санну в помощь отряжу, поедете в выходной по магазинам. Блин, папаши!
Когда Мишка убежал делиться своим счастьем в техотдел, Нечаев прошипел ему вслед:
- Любовник - гуляет, а этот дебил – рад! Ребенку-то алименты до восемнадцати лет положены. Самсонову рыдать бы в уголке, а он едва не пляшет. Ебанат!
Рано оставшийся без родителей и выросший на руках чужих людей Андреич, презрительно скривился:
- Дерьмо ты, Сева, а не человек. Плевка на тебя жаль!
- Ну и целуйтесь с пидорасами! – зло огрызнулся Нечаев.
- Идет коза рогатая за малыми ребятами, кто молока не ест - не пьет, того коза забодает-забодает-забодает!...
