— Она ревенант, в ней течет кровь Корвинусов, и без нее мы не справимся. Я удивлен, что тебе следует объяснять такие вещи.
Бальза зло посмотрел на гостя, но удержался от вертящихся на языке комментариев, решив проявить добрую волю и остаться до поры до времени гостеприимным хозяином.
— Хорошо. Предположим, девчонка нужна для того, чтобы спасти всех нас. Что дальше?
— Основатель действительно охотится на нее и хочет оторвать ревенанту голову как можно скорее. Нам следует доставить ее в Северную резиденцию до начала ритуала. И поторопиться, чтобы сделать это раньше, чем ее найдет он.
— Очень логично, но я помню разговор о том, что она бесследно исчезла. Спряталась так, что не отыщешь.
— Мы узнали, где она. И, чтобы привезти ее, нужна твоя помощь.
— Оч-чень интересно, — протянул Миклош. — Нет, мне даже льстит, что обо мне наконец-то вспомнили. Но подобное предложение больше смахивает на издевательство. Наверное, это Фелиция придумала, раз сочла, будто я стану нянькой для неразумной, несовершеннолетней, плаксивой, перепуганной, ничего не умеющей и, вероятно, еще и падающей в обморок малолетки.
Колдун прищурился:
— Ты не слушаешь меня. Основатель ищет ревенанта, потому что она представляет для него угрозу. Это угроза всем его планам, не меньшая, чем Валерий. В одном живет Витдикта, в другой — древняя магия.
— Так мальчишка согласился на ритуал? — с внезапно вспыхнувшим интересом осведомился Миклош. — Добровольно?
— Да, — ответил Грэг, — он хочет помочь всем нам.
— Какая редкая самоотверженность, — усмехнулся нахттотер. Ему уже порядком надоела беготня вокруг человека, который среди даханавар теперь считался едва ли не спасителем всех кровных братьев. — А он понимает, что, если бы не согласился вселить Основателя, никто не стал бы считаться с его интересами? Нет ничего проще — притащить человека на Большой круг силой. А если ритуал пройдет успешно, убить его, чтобы Основатель уж точно не возродился снова.
Кадаверциан ничего не ответил на это заявление и продолжил твердить о своем:
— Доставка девочки сопряжена с риском и возможными проблемами, поэтому твое содействие будет нелишним.
— Риск и проблемы. Значит, моя догадка оказалась верна… Я ведь намекнул в начале разговора, что совсем недавно уже рисковал, сунувшись по вашей просьбе в Сады Боли. И не желаю, чтобы риск становился обыденностью. Почему бы тебе не обратиться к кому-нибудь другому? Рамону, Стефании или Соломее?
— Я бы предпочел кого-то из своих. Но Дона ранена, Кристоф и Вивиан нужны здесь, Франциск слишком ценен для клана. А с тобой мы уже работали, ты силен и опытен, и я готов иметь с тобой дело.
— Сколько лести, — пропел нахттотер. — Со мной можно иметь дело, только если затронуты мои личные интересы. В данном случае я таковых не вижу.
— Ходит слух, что ревенанта для Основателя ищет Хранья.
— Это меняет дело, — тут же отреагировал Миклош. — Пожалуй, я подумаю о том, чтобы составить тебе компанию.
Пако внезапно вспорхнул с рогов, сделал круг по комнате и уселся на плечо хозяина:
— Эй, кр-расотка!
— Надеюсь, твоя дурная курица не собирается с нами?
— С этим тебе придется смириться.
— Ну и черт с ним. Я скажу Рэйлен, чтобы подогнала машину. Можем хоть сейчас ехать за твоей девчонкой.
— Не так быстро. Машина здесь не поможет.
— Что ты хочешь сказать? — Бальза почувствовал подвох.
— Девочка слишком далеко. Мы полетим на самолете.
Миклош нахмурился, вспоминая дурацкий сон. Самолеты он на дух не переносил, ни разу на них не летал и не планировал этим заниматься в будущем.
— Есть какие-то проблемы? — спросил Грэг, видя помрачневшую физиономию собеседника.
— Кроме той, что лезть в консервные банки, ни одна из которых не избежит того, чтобы рано или поздно рухнуть кому-то на голову, верх глупости? Ну что ты, никаких проблем. Вылетаем сегодня?
— Да.
Миклош вяло кивнул, сухо попрощался и уставился взглядом в одну точку.
— Рэйлен, полетишь со мной, — сказал Бальза, после того, как помощница завязала ему галстук.
— С радостью, нахттотер! — просияла девчонка и, дождавшись позволения идти собираться, убежала.
— Господин соблаговолит выслушать мое мнение? — подала голос Норико после того, как они остались одни.
Миклош, усмехнувшись, посмотрел в безмятежные глаза японки:
— Готов поставить голову Храньи на то, что знаю, о чем ты хочешь сказать. Почему она, а не ты?
— Господин, как всегда, прозорлив.
