Следующий день я провалялся с лихорадкой, от которой заботливый Крез пытался лечить меня то слабительным, то киром. Убедившись, что я не хочу принимать его лекарства, он бросал меня и шел к матросам кирять, потом ухаживать за дочерью капитана. Та была невнимательна к его грубым подъездам, но, похоже, Крезу просто надо было чем-то заниматься.
Оставаясь в одиночестве, я безуспешно пытался связаться с Мэей Дэвис по судовому фону, но она не отвечала. Вскоре связь с материком окончательно прервалась. Я разглядывал полозоченную солнечными лучами стенку каюты, стоявший в углу ранец и игольные ружья в чехлах, и слушал шум волн и ветра за бортом.
Когда значок "плохая связь" сменился на "вообще нет связи, никакой", я впал в такое уныние, что захотел выйти из каюты и броситься в море. Остановила только мысль о том, что для этого надо было обуться. Помучившись, я уснул.
К вечеру второго дня температура спала, я наконец почувствовал бодрость, и еще мне смертельно наскучило наблюдать в иллюминатор однообразно гладкий горизонт над мерно колеблющейся поверхностью моря. Я спустился вниз и присоединился к компании Креза и капитана, которые травили морские анекдоты, покуривая уизоны да попивая кир.
Запас анекдотов кончился на следующие сутки. Мы принялись с удвоенной силой опустошать запасы кира и уизонов.
Наконец вечером пятого дня, в тот благословенный час, когда мы задумчиво колебались в своих гамаках между сном и явью, с палубы донесся крик впередсмотрящего:
- Земля!
Пока я пытался заставить свое тело покинуть уютное сооружение из веревок, Крез выбежал на палубу.
Наконец я победил инерцию нервной системы и притяжение планеты и дополз на полубу. Крез стоял у фальшборта и напряженно вглядывался в бинокль, судя по всему, недавно отнятый у капитана, стоявшего рядом со скорбным видом.
Через минуту моего ожидания в позе просящей статуи Крез нехотя положил бинокль в мою руку, и я посмотрел в окна визоров.
Там, в тумане, между небом и землей виднелась тонкая темная линия. Над ней сгущались облака.
- Это Кинхаунт? - спросил я.
- Не, это пока только Сторожевой, - проворчал капитан. - Кинхаунт будет завтра к утру, если погода не ухудшится. Но в это время здесь тихо. Думаю, не ухудшится. Нам надо набрать воды. Сток, спускай лодку! Парни, вы тоже можете с нами - если хотите прогуляться!
Мерно покачиваясь, корабль бежал по журчащим волнам, время от времени брызгавшим на палубу сверкающими на солнце каплями.
Но лодка не спускалась на воду, продолжая болтаться на тросах.
- В чем дело, Сток?
- Смотрите, капитан!
Капитан перевел бинокль туда, куда указывал матрос. Оглянувшись на нас, он махнул рукой, показывая куда-то влево по курсу:
- Акаи!
Я оглянулся в ту сторону, куда он указывал, но не увидел ничего, кроме всплесков на воде. Вдруг море там словно вскипело, запузырилось белой пеной.
- Это у них свадьба! - поведал нам капитан. - Придется отказаться от высадки, а я хотел взять еще воды!
- Что за чушь, - презрительно прорычал Крез. - При чем здесь эти зверушки... высадимся сейчас же!
- Не получится, - возразил капитан. - Любого, кто случайно окажется поблизости, они растерзают в клочья.
Мы ухватились за поручни и смотрели на несколько резавших воды серых плавников в паре сотен метров справа по борту.
- Погода сегодня хорошая, - сказал в этот момент Крёз, словно не слыша, о чем идет речь. - Хочется купаться.
Я оглянулся на него - Крёз уже сбросил костюм и залез на перила.
Чертов космопрыгун, он опять придумал способ унизить меня и доказать, что он круче. Ну это мы еще посмотрим.
- Стойте! - завопил капитан, ничего не понимая. - Вы что, не поняли? Там же акаи! Они в один момент будут здесь!
- Крутые парни вроде меня не боятся всякой мелкой рыбешки, когда хотят поплавать, - презрительно сказал Крёз и посмотрел на меня. - Ну что, сынок, испугался этих пиявок? Ну да, ты же у нас пилот, привык сидеть в теплом кресле и вертеть игрушечным штурвальчиком... ну, смотри как делают крутые парни...
И с этими словами Крёз мощным прыжком описал в воздухе дугу и с всплеском исчез в волне.
События развивались очень быстро.
Страх унижения пинком изгнал из меня остатки хмельной лени. Обиженно ворча, она переместилась в мозг и лишила его последних остатков здравого смысла. Я нахмурился, стараясь суровыми гримасами лица выдавить из сердца страх, и быстро разделся. Без костюма на палубе сразу стало холодно - крепкий морской ветер мгновенно остудил тело, и купаться мне уже не хотелось, тем более что акаи, кажется, стали приближаться. Но одна мысль о том, что Крёз сейчас появится, фыркая, из воды и насмешливо посмотрит на меня, ужалила меня, и я вскочил на перила.
На мгновение разум все-таки включился, и я остановился и посмотрел на горизонт, на голубое небо, по которому быстро летели белые облака - может быть, в последний раз. Затем сжал зубы и рыбкой прыгнул вниз, в катившуюся навстречу волну, успев услышать, как кричит капитан:
- Стоп машина!!!
