Он достал сигареты и раздал их. Мы все взяли по одной, как если бы курили, и Уиллард зажег их зажигалкой. Мы прислонились к грузовику и стали дымить, пока не закашлялись.
– Тот бедный ковбой, – сказал Рэнди. – Он растаял, словно слизень под солью. Похоже на дешевые спецэффекты. Как в «Водородном человеке» или «Капле».
– А та семья толстяков в машине, – сказал Боб. – Они просто исчезли.
Мы курили, а фильмы продолжали идти.
Через некоторое время я сдался, залез в кузов грузовика, нашел один из спальных мешков, которые мы держали там на случай походов, забрался в него и уснул. Это был сон, который бывает от депрессии и абсолютного истощения.
Мне снился сон про то, что сказал Рэнди, про то, что все это похоже на малобюджетный фантастический фильм, и сон был очень реалистичным. Будто я получил доступ к некой истине. Якобы существовал бог категории «Б» и он создавал фильм. У него не было возможности сделать Большой фильм, поэтому он довольствовался тем, что просто позаимствовал несколько человек (нас) и декорации (автокинотеатр). Дешево и сердито. С ним было несколько других существ, возможно, тоже богов – черт, а может, и не богов вовсе – и они были кем-то вроде технических специалистов. Это были реально уродливые чуваки. Они говорили на языке, который я никогда раньше не слышал, хотя и понимал. Главный уродец говорил им, что нельзя выбиваться из бюджета. Иначе все будет кончено. Он хотел, чтобы они сделали недорогой, но качественный фильм. И главное, сделали его быстро. Техники были полностью с ним согласны. Фактически они соглашались почти с каждым пожеланием главной твари.
Все выглядело очень реалистично.
Потом меня будто кто-то стал звать, будто папа кричал, чтобы я шел завтракать, только голос был каким-то странным. Он казался далеким, словно пропущенным через фильтр. И когда я проснулся и провел рукой по волосам, то понял, что нахожусь в спальном мешке, в кузове грузовика, а звучащий снаружи голос принадлежит Бобу.
Я выбрался из спального мешка и спустился из кузова, все еще сонный.
– Я уже собирался лезть в кузов и вытаскивать оттуда твою задницу, – сказал Боб. – Там подают завтрак, если это можно так назвать.
Я сел на задний борт кузова и посмотрел на выстраивающуюся возле торговой палатки очередь. Люди разговаривали дружелюбно, если не весело, но в воздухе чувствовалось напряжение, повисшее, словно невидимая сеть. Глядя на всех этих людей, и думая, какой может быть очередь на Парковке Б, я понял, что при всех своих размерах, «Орбита» была не такой уж и большой. Здесь находилось очень много голодных людей, и, если придется жить здесь какое-то время, может стать довольно тесно. И очень скоро.
Но в данный момент все было не так уж и плохо. Время между хот-догами и настоящими ужасами. Когда люди еще пытались сплотиться, не падать духом, как во всех тех старых фантастических фильмах, в которых инопланетная угроза заставляет их объединиться для отражения нападения, и, в конце концов, земляне побеждают и учатся жить вместе, а в Москве открываются «Макдоналдсы» и филиал «Диснейленда».
Мы встали в очередь за завтраком. Палатку обслуживали трое человек, плюс менеджер. Я обратил внимание на девушку, раздававшую сладости, и со временем начал называть ее про себя «Конфетка». Это была очень хорошенькая блондинка. Скулы у нее были такими острыми, что их можно было ухватить зубами. Но ее это не портило. Если б она не была такой маленькой, то скорее походила бы на модель, а не на куклу.
– Еды здесь много, – громко объявил менеджер, пытаясь поднять всем настроение. – Все будет хорошо. Возможно, это займет некоторое время, но все образуется…
Мне было жаль менеджера. Он старался изо всех сил. Хотя Бобу было плевать.
– Нацгвардия еще не появлялась? – спросил он.
Менеджер стиснул зубы.
– Нет еще.
Я взял хот-дог, напиток и шоколадный батончик. «Конфетка» вблизи не разочаровала. Темно-коричневая форменная одежда красиво оттеняла ее кожу и волосы. У нее были карие глаза, и светлое, чистое лицо. Красивые ножки. Я бы не отказался быть задушенным между ними. Она была такая же сладкая, как и раздаваемые ею конфеты.
Я сказал ей: «Привет», она недоуменно посмотрела на меня и тоже сказала: «Привет».
С этого начался наш ритуал. Мы ели, возвращались, болтали с людьми, которые приходили к нам поговорить, в основном делясь соображениями по поводу происходящего. Никто не предложил идеи получше, чем Уиллард и Рэнди с их малобюджетной фантастикой. И безумнее той «дичи» с призраком Элвиса Пресли, по сравнению с которой все остальные теории казались не такими уж и сумасшедшими.
С Парковки Б регулярно приходил один парень. Высокий, худощавый, лет тридцати. Он отвечал за обмен информацией между парковками, был кем-то вроде городского глашатая. Поэтому мы стали называть его «Глашатай», прозвище ему понравилось, и он принял его.
