Когда все закончилось и татуировки вернулись на свои места, Король помахал, вернулся в палатку и закрыл дверь. Боб осторожно перебрался из кузова в кабину, завел грузовик, повернул направо, переехал мертвого байкера и его мотоцикл. Достиг дальнего конца автокинотеатра, у забора повернул направо и нашел передний ряд перед Восточным экраном Парковки А. Мы заняли место рядом с большим желтым автобусом, на борту которого было неряшливо, краской цвета ржавчины написано: «ХРИСТОС – ОТВЕТ НА ВСЕ ТВОИ ВОПРОСЫ, ВОТ ЧТО Я ПЫТАЮСЬ СКАЗАТЬ ТЕБЕ». Ниже, грязно-белыми буквами, только уже не так крупно, добавлено: «РАЗВЕ БЫТЬ БАПТИСТОМ НЕ КРУТО?»
С другой стороны от нас стоял старенький «Форд». Он казался пустым. Владельцы либо были мертвы, либо присоединились к остальным и перебрались в новое место.
Боб снял со стойки колонку, скорее по привычке, установил ее в окошке, включил на полную мощность, и мы стали смотреть «Зловещих мертвецов». Эш, главный герой, засовывал руку в зеркало, и оно превращалось в жидкость.
Мы сидели, ничего не соображая, пока Боб, наконец, не сказал:
– Не думаю, что переезд сюда чем-то поможет, но мне захотелось сменить обстановку… Возможно, забыться… И я не думаю, что его татуировки смогут забраться так далеко… между палаткой и нами слишком большое расстояние.
– Согласен, – произнес я.
Из всей территории автокинотеатра это место можно было назвать лучшим, хоть и с натяжкой, укрытием. По какой-то причине возле Восточного экрана творилось гораздо меньше безобразий. Конечно же, здесь тоже происходило всякое (об этом месте нам рассказал всезнающий Глашатай). Но по сравнению с остальной территорией Парковки А, не говоря уже о Парковке Б, тут было довольно спокойно.
Фильмы менялись, как обычно. И я представлял себе, как Попкорновый Король ходит в кинобудке от проектора к проектору, переключая их по мере надобности. (Разве ему не нужно спать?) Вот тут-то и вступала в игру та часть Уилларда, которая была киномехаником. Он знал, что делать, чтобы все работало.
Большую часть времени мы с Бобом дремали, а когда терпеть голод уже не было сил, забирались в кузов, ложились и ели, медленно пережевывая. Иногда разговаривали, если было, что сказать, слушали звуки фильмов, проникавших в кузов из колонки, установленной в окошке кабины. Дошло до того, что я с трудом уже мог вспомнить, какой была жизнь до автокинотеатра. Я помнил маму и папу, но не мог представить себе их лица, то, как они двигались или разговаривали. Я не помнил друзей и даже подружек, чьи лица раньше постоянно преследовали меня во сне. Мое прошлое исчезало, как испарина от дыхания на холодном зеркале.
А фильмы продолжали крутиться.
Через определенные промежутки времени задняя дверь стоящего рядом старого желтого автобуса открывалась, и из него появлялся тощий как жердь мужчина в черном пальто, белой рубашке и темном галстуке. Его сопровождала костлявая, широкоплечая невзрачного вида женщина в цветастом домашнем платье и шлепанцах из кожзаменителя. При ходьбе она буквально волочила ноги.
Они шли в центр ряда, где находились другие люди. Собиралась толпа, и мужчина в черном пальто, белой рубашке и темном галстуке вставал перед ними и начинал говорить, оживленно жестикулируя и расхаживая взад-вперед как бентамский петух. Время от времени он указывал на экран с фильмом, затем на толпу. Прыгал, строил гримасы, и к концу своего маленького ритуала увлекался жестикуляцией так сильно, что казалось, будто он отгоняет атакующих пчел.
Когда он утомлялся, на какое-то время присутствующие окружали его плотным кольцом. Когда кольцо распадалось, все выглядели удовлетворенными. Они стояли, пока тощий мужчина, склонив голову, произносил несколько слов, после чего каждый делился своими проблемами.
Всякий раз, когда происходило это маленькое событие, я имею в виду, когда эта парочка выходила из автобуса, и Боб видел их, он говорил: «Что ж, сегодня опять будет молитвенное собрание».
Дошло до того, что меня стало раздражать, что он потешался над ними.
– У них хоть что-то есть, – сказал я. – Вера. Все эти люди не ели целую вечность… с тех пор, как Король захватил палатку, и посмотри, как они себя ведут. Дисциплинированно. Они полны сил и уверенности. А остальные в этом автокинотеатре…
Нередко слышались крики и рев бензопил, и не только с экрана. Время от времени воздух пронзал звук выстрела или доносился шум драки. Но здесь, у Восточного экрана, такого не было.
– Они где-то берут еду, Джек. Одной верой сыт не будешь. Поверь мне.
– Ты должен обладать верой, чтобы судить о ней, – сказал я.
– Думаешь, у тебя она есть?
– Нет, но я хотел бы, чтобы была.
– Это все вранье, Джек. Нет никакой волшебной формулы, никакого способа знать, как быть дальше. Астрология, нумерология, гадание на чайных листьях и крысином помете, все это – одно и то же. Это ничего не значит. Вообще ничего.
Глашатай зашел проведать нас.
