Я заметил, что остальные байкеры проделали со своими куртками то же самое. А те, кто был в кожаных штанах, укоротили себе штанины. До меня вдруг дошло, что отрезанную кожу они употребляли в пищу. Возможно, варили ее в коле, чтобы она была не такой жесткой; делали собственную разновидность вяленки.
Хотя, увидев эвакуатор с грилем, я предположил, что они не прочь попробовать и более экзотические блюда. Поэтому я сидел в грузовике совершенно неподвижно и смотрел в одно из его затонированных окошек, за которым тебя не видно. Сидел и радовался, что у Боба есть дробовик. Мы ходили вместе охотиться на уток и белок, и он знал, как пользоваться этой штукой.
Я беспокоился за Уилларда и Рэнди. Понимал, что у них нет шансов против этих парней, неважно, какой Уиллард крутыш и есть ли у него пистолет. Байкеров было слишком много, и все они были вооружены и агрессивно настроены.
Впрочем, я даже не знал, живы ли Рэнди и Уиллард. Мы видели, как они приняли на себя удар молнии, причем не одной, и ушли, но это не значит, что с ними все в порядке. Они вполне могли погибнуть. Лежат, наверное, там, на полу, Рэнди по-прежнему с попкорновым ведерком на голове, а Уиллард – с револьвером в руке.
Отталкиваясь ногами, толстяк подкатился на байке вперед, но едва достиг синего сияния, окружающего палатку, тут же дал задний ход. Он получил такой удар током, что руль и руки у него задымились. Он быстро замахал руками и нахмурился.
– Эй, вы, там, выходите и примите наказание, как мужчины. Это электричество вас не спасет. Ничто не спасет вас от Бандитос.
– Это верно, – произнес у него из-за спины один из его приспешников, и здоровяк повернулся и посмотрел на него так, будто его одобрение было ненужным и неуместным. Парень, открывший рот, выдавил тоскливую улыбку. Главарь не улыбнулся в ответ.
– Заткнись, Кутер, – крикнул он. – Я президент этого клуба, и я буду…
Он осекся, увидев выражение на лице Кутера, и сразу понял, что тот смотрит на палатку.
Главарь снова повернул голову вперед и увидел Рэнди и Уилларда. Они вышли из палатки, Рэнди все еще сидел на плечах у Уилларда, а на голове у него по-прежнему была шляпа из попкорнового ведерка. Края ведерка расплавились от удара молнией и стекали у него по голове. Черты лица деформировались так, что один глаз исчез, а другой переместился в центр лба. Его ноги слились с плечами Уилларда, колени напоминали узелки на обугленной палке.
Татуировки Уилларда ползали по всему его телу, словно черви, исчезая и появляясь из пустых, почерневших глазниц. Ноздри превратились в две большие крупные дыры, губы исчезли, обнажив широкий рот с тлеющими зубами. Уиллард по-прежнему держал револьвер, но в синем свете молний было видно, что тот слился с его рукой, став одним целым с плотью и костью. Тигр, которого Рэнди с такой любовью татуировал у Уилларда на животе, высунул наружу трехмерную голову и рычал; телесного цвета усы подрагивали на фоне темной морды.
– Мужик, – сказал главарь Бандитос, – ну тебя и расколбасило. Ничего, мы тебя починим.
С этими словами байкер сунул руку под мышку, вытащил пистолет (тоже револьвер 357-го калибра), и произвел профессиональный выстрел, попав прямо промеж ушей вытатуированному на животе у Уилларда тигру.
Уиллард слегка вздрогнул. Пуля угодила в одно из немногих розовых пятен у него на коже, плоть сморщилась, напомнив грубое ротовое отверстие, и выплюнула поражающий элемент. На мгновение из раны выступила пузырящаяся слизь цвета колы, а затем отверстие затянулось.
– Это что-то новенькое, – сказал Боб, прижавшись носом к стеклу.
Уиллард поднял револьвер и ухмыльнулся. Рот Рэнди тоже растянулся в ухмылке. Для человека без глаз Уиллард был ювелирно точным. Его выстрел поразил главаря Бандитос точно между глаз, и его мозги вылетели из затылка, забрызгав рукав байкера по имени Кутер.
– Блин, – воскликнул Кутер. – Круто!
Все байкеры, кто был с пушками, открыли огонь. На Уилларда и Рэнди посыпался свинцовый град, но их плоть продолжала выплевывать дробь и пули. Даже то чертово попкорновое ведерко на голове у Рэнди превратилось в плоть, приросло к его черепу, и тоже исторгало свинец.
Уиллард поднял револьвер и разрядил его. Каждый выстрел сразил по одному байкеру. Двоих Уиллард убил наповал, одного ранил. Теперь он был безоружен.
Или был бы безоружен, если б не нарисованный у него на груди патронташ. Уиллард поднял руку, вынул из него шесть темных мясных патронов, засунул их в револьвер, который принял их в себя, раскрывшись, словно морщинистый рот.
Это послужило для байкеров сигналом к отступлению. Моторы взревели, мотоциклы резко развернулись и умчали прочь. Парень по имени Кутер сделал поспешный разворот перед грузовиком Боба, и Уиллард пальнул в нашу сторону. Пуля вылетела из дула, зависла на мгновение, и, превратившись в нечто, похожее на длинный штрих, рванула вперед. Завернула вслед за Кутером за грузовик, и я услышал вскрик байкера.
