Печально подсчитываю набранные баллы. Узнаю других абитуриентов, которые потом станут моими товарищами. Один бывший юнга Северного флота. Другой матрос, часто ходивший в загранку. Третий – лейтенант МВД. Четвертый утверждает, что воевал в Корее…
Куда мне! Недавнему школьнику 17 лет без всякого необходимого для настоящего советского сценариста жизненного опыта.
Остается еще одно – решающее – испытание на пути к цели. Собеседование. Коллоквиум по-иностранному. Курс набирает Алексей Яковлевич Каплер. Но сам почему-то в наборе не участвует. По договоренности между мастерами это делает профессор Туркин, заведующий кафедрой кинодраматургии.
Отправляясь на собеседование, я – по совершенно непонятной причине – взял из книг моего старшего брата, только что закончившего философский факультет МГУ, книгу под названием «Пролегомены» Иммануила Канта. Ни до, ни после я ее не читал. Так что этот странный поступок объясняю внушением свыше.
Валентин Константинович Туркин принимал этот экзамен в кабинете кинодраматургии. Рядом с ним сидел Иосиф Михайлович Маневич, который симпатизировал мне по просьбе семьи Габриловичей.
Туркин, на которого я боялся прямо взглянуть, сдержанно похвалил мой вступительный рассказик, но, вздохнув, попенял за этюд на троечку. И тут увидел у меня Канта. Книжка была старого, академического издания. С закладкой, которую оставил мой брат. Туркин открыл книгу на этом месте, вслух прочитал:
«Эти пролегомены предназначены не для учеников, а для будущих учителей, да и последним они должны служить руководством не для преподавания уже существующей науки, а для создания самой этой науки».
Туркин как-то хмыкнул, с интересом взглянул на меня, что-то на ухо сказал Маневичу, тот улыбнулся…
Собеседование я прошел.
К тому времени ВГИК, этот «главный киновуз страны», не раз менял место своего пребывания.
В 1930–1938 годах занимал здание бывшего ресторана «Яр» на Ленинградском проспекте. Сейчас это ресторан «Советский».
В банкетном зале небольшой съемочный павильон. Вестибюли, курилки, официантские посудные – все было занято «учебным процессом». В отдельных кабинетах, где прежде уединялись веселые компании гуляк, аудитории.
Свои лекции Эйзенштейн читал… на чердаке! Здесь занимался с учениками.
Кто были ученики великого режиссера? «Эйзенщенята» – по его же выражению.
В 1928 году, когда у него была мастерская в Государственном техникуме кинематографии, его учениками стали Иван Пырьев, Григорий Александров, Георгий и Сергей Васильевы.
Интересна, конечно, судьба Пырьева, как ученика Эйзенштейна. Трудно найти более несхожих людей и по отношению к кино, к власти, к форме в кино.
Родился режиссер в ноябре 1901 года на Алтае, в небольшом селе Камень-на-Оби в семье коренных сибирских крестьян. Родители кроме работы в поле грузили хлебом баржи. В 1904 году отца Пырьева убили в драке, после чего мать уехала на заработки.
Ивана в это время отдали на воспитание деду Осипу Комогорову, который был старообрядцем. Парень помогал деду по хозяйству, был пастухом.
А после третьего класса мать забрала Ивана в городок Мариинск, где она жила с торговцем овощами татарского происхождения Ишмухаметом Амировым. У отчима был крутой нрав – он бил жену, знакомых, случайных людей. Однажды пасынок не выдержал и кинулся на него с небольшим топориком. Тот испугался и спрятался в полицейском участке. После этого Ивану пришлось уйти из дома и скрываться.
