В полдень Марат, выполняя обещание, подошел к подъезду дома предполагаемого истца, а проходя мимо квартиры 61, даже попытался открыть дверь, вначале потолкав ее, а после и позвонив — правда, безрезультатно. Как он и думал, Василий Сирота оказался тем самым круглолицым милиционером, от которого Марат прятался в подвальной утробе дома и который просто-напросто жил по соседству с Крабом. Сержант уже ждал его, хотя и не был, конечно, особенно доволен тем, что в законный выходной приходится отправляться в незапланированную десятидневную командировку куда-то на край Сибири — нести ответственность за беспокойного пассажира. Но Марат постарался произвести на спутника самое благоприятное впечатление своей готовностью отвечать на вопросы, когда спрашивают, и молчать всё остальное время; бегать за сигаретами в ближайший табачный киоск («обязательно «Яву» явскую, слышишь, никакую иную!»); ходить за постельным бельем и чаем к ленивому проводнику-армянину; по-солдатски, без единой складочки стелить постели (попробуй не разгладить простыни — надзиратели быстро покажут узнику, где раки зимуют, отгадка: в карцере!); выносить объедки в тамбур; начищать до блеска сержантские ботинки и т. п., — в результате чего милиционер уже в первые сутки совместного пути сменил гнев на милость и даже разговорился почти без усилий со стороны Марата — разве что он пробормотал, увидев за окном, на очередном привокзальном перроне кудрявого песика, что не любит домашних собачек, особенно пуделей. Как оказалось, Василий Сирота тоже терпеть не может этих мерзких шавок, которых, конечно, и сравнивать нельзя с восточноевропейскими овчарками — умнейшими и благороднейшими животными. А соседка милиционера, как назло, держит в квартире собачонку как раз такой породы; пудель лает по ночам и не дает сержанту уснуть, а утром-то — на службу. Соседке что — она пенсионерка и может отсыпаться хоть целый день, не имея никакого сочувствия к невыспавшимся милиционерам. Дальше Сирота перешел к обсуждению других своих соседей по площадке, которые, хоть и не держат в квартире собачек, зато устроили форменный притон; этот Фирсов, покерно говоря, в клетчатой рубашке родился: со страстишкой к картишкам. Игорный притон милиционер, конечно, прикрыл, и пусть сосед спасибо скажет, что не посадил его как хозяина заведения. Когда человек готов резаться хоть на пуговицы от мундира, хоть на кокарду фуражки — то понятно, что в конце концов доиграется до старшего матроса на катере, даже если плавал когда-то старпомом на пассажирском лайнере.
— Хотя не-ет, вру-у, нынче фортуна опять повернулась к нему передком (видать, хорошие знакомства имеет где надо): буквально на днях сосед устроился на теплоход «Адмирал Нахимов», самый большой в стране, чуть ли не старпомом опять — вот повезло мужику! И бабу свою поварихой пристроил.
— Жену? — безразличным голосом спросил Марат.
— Да какую жену — говорю: бабу. Женщина какая-то к нему недавно прикатила, такая милая женщина: красивая, ладная и молодая еще, а вот же… Зачем он ей… наплачется только с таким прощелыгой.
