Секунду подумав, Марат подписался «Заинтересованное лицо», поставил дату, время «12 час. 15 мин. 6 августа 1975 года» и проинструктировал Элю, как передать письмо Адику, кратко дав девочке понять, что это нужно для улаживания кое-каких отношений и что, если этого не сделать, ее отпуск с матерью может полететь в тартарары, как это сегодня утром чуть было и не случилось. Эля попробовала заупрямиться: нет, она не боится Адика, хотя слышала о нём всякое, но вместе с Маратом ей домой было бы возвращаться спокойнее и поручение она выполнила бы вернее. Однако Марат возразил, что он пойдет в противоположную сторону — гасить тот же скандал с другого конца. А если они станут ходить друг за другом по жаре туда-сюда-обратно, то не хватит никакого времени и никаких ног. Вообще, ей пора взрослеть и отвыкать от постоянного присмотра старших.
Когда Марат возвращался к пятиэтажке для новой проверки квартиры, его расхолаживало ощущение давно знакомого пути, хотя он шел им всего второй раз. По-хозяйски сутуловатой походкой утомленного привычкой человека он вошел в подъезд и, удивив самого себя, без колебаний, даже не постучав, толкнул дверь. Быстро же он освоился!
Внутри всё оставалось точно так же, как в предыдущее посещение, на прежних местах и в прежнем порядке. По радио передавали концерт по заявкам слушателей «В рабочий полдень». Если кто-то и был тут за прошедший час, то заскакивал вряд ли более чем на минуту и не оставил никаких следов. Кроме небрежно застеленной койки с провисшей почти до пола панцирной сеткой, из мебели в комнате стоял на гнутых низких ножках узкий платяной шкаф из лакированной фанеры. И тот, возможно, был подобран у мусорных баков, куда живущие в ногу со временем обыватели выставляли из тесных квартир старые крепкие вещи, чтобы на освободившейся площади собрать из древесно-стружечных плит полированные снаружи, но рыхлые внутри громоздкие конструкции. Кроме этого, к обшарпанным стенам с отставшими под потолком обоями была приткнута пара фанерных ящиков с иностранными надписями. Марат разобрал написанное латинскими буквами слово «Калькутта». Возможно, в прошлом ящики служили тарой для перевозки товаров в трюмах океанских кораблей. Но гвоздем всей обстановки этой квартиры являлась люстра. Марат в первый же приход обратил на нее внимание, стараясь не строить поспешные догадки. Как замечал старый сиделец Петрик, полное непонимание легко заменить скоропалительным ложным выводом, зато от него отделаться гораздо труднее. И теперь Марат, стараясь держаться к люстре спиной и машинально грызя ногти, еще раз внимательно обошел всё жилище.
На кухне гнутые деревянные стулья с фанерными сиденьями оказались чересчур высокими по сравнению с журнальным столиком. Он стоял на уровне колен, и пищу можно было только клевать, низко наклоняясь к нему, либо носить ее ко рту добрых полметра, что было менее унизительно, но столь же неудобно. Стол был накрыт изрезанной (ее явно не берегли) клеенкой. Завернув кверху ее углы, Марат одним движением убрал всё на нём лежавшее на пол и перенес стол в комнату под люстру. К нему он приставил один из стульев и расположился на нём, выпрямившись и скрестив руки на груди.
