Если предварительная разведка ее прошлого, ее прихотей, скрытых внутри нее качеств необходимы были Марату на случай немедленной борьбы с ней при личной встрече, то оценку ее наружности он готовился сделать сам, никому ее не передоверяя и не мороча себя чужими мнениями, которые только мешают непредвзятому взгляду. И вот, в результате он не выведал даже особых примет истицы. А запасись он ими, имей сейчас возможность сопоставить — и форма носа, утиного, но вместе с тем изящного и задорного, родинка на смеющейся щеке — то, что Марат разглядел назло мелкости портрета, могли бы убедить его или, напротив, разубедить в очень важных вещах.
Единственным, что точно установил Марат, еще раз обойдя квартиру и возвращая на прежние места мебель и вещи, было место, где висело фото до того, как его закинули на антресоли. В простенке за дверью в комнату на выцветших обоях темнел прямоугольник ярче сохранившихся красок. По размеру он совпадал с рамкой. Без сомнения, карточка висела здесь продолжительное время. Но опять-таки мотивы, по которым ее сняли, могли быть самыми разными — от ненависти до полного охлаждения. Любопытен был и выбор места. Когда дверь была открыта, она полностью заслоняла узкий простенок вместе с фото. Хозяин то ли стеснялся «рыбачки», то ли прятал ее от бесцеремонных гостей, которые слонялись из комнаты в кухню, разумеется, не закрывая между ними дверей. И только затворившись в комнате, он открывал тем самым фото и оставался с ним наедине.
Утоление голода было последней пользой, которую оставалось извлечь из этой злосчастной квартиры. Хотя в настоящую минуту апатия и разочарование почти его заглушили, Марат по опыту знал, что аппетит приходит в то время, когда нет еды. И с учетом того, что сегодня предстоял тяжелый вечер с вероятной перспективой «трех звездочек», следовало силком затолкать в себя несколько кусков. После находки карточки и посеянных ею сомнений Марат не остерегался прихода хозяина, но, напротив, с дрожью злобной радости поджидал, когда он объявится на пороге. Из него можно было бы вытрясти хоть какую-то правду. Но если тот так и не соизволит вернуться в собственную квартиру, Марат, в свою очередь, не хотел оставлять определенных доказательств и явных следов своего визита.
Он собрал остатки осторожности и из имевшейся в доме провизии выбрал ту, которая не поддавалась строгому учету: откромсал кусок от уже початой буханки хлеба и наделал бутербродов с кабачковой икрой, пользуясь опять-таки тем, что банка икры была открыта до него. Куриные яйца Марат трогать не стал, тем более что их было всего три — такую цифру хозяин мог удерживать в памяти и машинально. Он, кстати, оказался еще и сладкоежкой — припас пачку шоколадного сливочного масла, однако она была не распечатана, и Марат с сожалением отказался от мысли попробовать деликатес, который лично ему не встречался даже в посылках, получаемых некоторыми узниками Учреждения с воли. Марат хотел поставить чайник, но, сколько ни крутил ручки газовой плиты, ни одна из конфорок не загоралась и даже не шипела.
Что ж, придется пить вино, найденное тоже в початой бутылке с неродной этикеткой. Судя по вкусу, домашнее виноградное вино, налитое в подвернувшуюся под руку пустую тару. Хотя Марат помнил запрет Петрика на спиртное во время предварительной подготовки к делу — и уже однажды нарушил его, — но здесь, за четыре тысячи километров от его советов, к тому же обжегшись на одном из усвоенных от него правил, Марат больше не собирался слепо им следовать. И выпил он этого кисловатого некрепленого вина всего полстакана — главным образом для того, чтобы максимально сродниться с атмосферой этой холостяцкой норы. И с этой же целью, чтобы унести с собой предельно полное представление о текущей здесь изо дня в день жизни, он взял одну болгарскую сигарету с фильтром из лежащей на подоконнике пачки, размял табак и понюхал. Форма пачки хранила след быстрого отточенного движения, которым чья-то рука примяла ее пустоту, чтобы оставшиеся сигареты лежали компактно.
И в ту самую минуту, когда Марат закурил и от выпитого вместе с дымом тошнотно и сладко поплыло перед глазами (он знал и это действие первых затяжек после долгого некурения, и то, что оно скоро пройдет), к подъезду, дребезжа и вихляясь всем кузовом, мягко подкатил старый милицейский газик. Из его передней дверцы резко вывалился круглолицый милиционер в синей от пота безрукавке.
