Люстра — обыкновенный плафон в виде коричневой полусферы с белой изнанкой отражателя — висела на уровне его глаз. Необычным было ее расположение по центру комнатного пространства. На длинном шнуре она висела на высоте немногим более метра от пола. Подобное Марат встречал в сибирских подполах, где свет висит низко для того, чтобы легко можно было дотянуться рукой: если у лампочки нет выключателя, ее зажигают и тушат, просто слегка доворачивая или отворачивая в патроне. Но такое пользование электричеством в квартире было явной нелепостью. Да и выключатель на стене сработал исправно. Люстра бросала на стол и на пол яркий круг резкого света. Ого, да в ее лампе было ватт двести! Причем, когда Марат сидел, вскинув голову, нижний край плафона защищал его глаза, но всё, что ниже — кисти рук на уровне груди, где он сейчас не держал, но вполне мог бы держать карты, рукава, карманы, колени, — оказалось ярко освещено. Значит, все-таки притон, где игроки вокруг стола ясно видят всё, что их интересует, за исключением глаз друг друга, — и один из самых захудалых. Неведомые архитекторы серийной пятиэтажки из экономии спроектировали низкие потолки и подоконники. И, подлаживаясь под них, картежники опустили игру на уровень журнального столика, чтобы с улицы из окон соседних домов был виден лишь рассеянный полусвет, отбрасываемый в потолок желто-серым линолеумом пола. Шторы здесь, видимо, считались непозволительной роскошью. Впрочем, и гардины для них над окном не висели. Зато в шкафу Марат обнаружил зеленую плюшевую скатерку — ею, очевидно, накрывали облезлый лак столешницы во время игры. Нашлось и несколько новых полных колод игральных карт. Тщательно их осмотрев и не обнаружив ни следов крапа, ни другой специальной подготовки, он выбрал одну колоду с наиболее затейливой рубашкой карт и положил ее в задний карман. Так он чувствовал себя увереннее. Можно сказать, в возмещение ущерба он принес фуражку. Правда, на верхней полке, куда Марат ее положил, выглядела она сиротливо над пустыми деревянными плечиками, где, по идее, должен был висеть белый морской китель с якорями на золотых пуговицах: поэтому Марат вернул улику себе. Надежды на бескозырку — она, как и фуражка, могла быть помечена инициалами — тоже не оправдались. Во всей квартире Марат не нашел даже тельняшки, словно всё, что имело маломальскую цену, было поставлено на кон и проиграно. И от этой стихии азарта уцелели одни фанерные ящики, и внутри них тоже были вещи — вроде фигуристой пустой бутылки из-под гавайского рома с иностранной этикеткой, то есть такие, на которые и играть бы никто не стал.
