Киномеханика полностью

Такого развития событий Марат не предусмотрел. Подспудно он ждал подвоха, но не такой ловушки — он не допускал и мысли, что хозяин квартиры, даже если каким-то невероятным образом выследит или учует его присутствие, вызовет милицию, будь он Краб, или Захар Фирсов, или и то и другое в одном лице. Потому что для Краба, вчера проигравшего «три звездочки» и готовящегося к платежу, было чистым безумием вообще показываться милиции на глаза, он потому, вероятно, и дверь забыл запереть, что у него на уме было одно. И по сравнению с этим одним всё иное, особенно присутствие постороннего человека в жилище, из которого нечего было воровать, выглядело мелкой неприятностью. Если же хозяин Захар, то, заглянув в квартиру (а сделать это незаметно он мог лишь, когда Марат изучал фото женщины), он собственноручно вытащил бы Марата за ноги из антресолей; он предпочел бы сначала разобраться с ним сам, а не доносить за его спиной в милицию. Известно, что истцы очень дорожат своей репутацией в глазах ответчиков и только в случае крайней необходимости, когда перепробованы все другие средства, обращаются за помощью к милиции. Возможно, то, что по их искам людям назначают длительные сроки заключения, наполняет истцов иллюзией всесильности и своего превосходства над ответчиками, которое будет непреложно всегда.

Эти мысли молниями сверкали в голове Марата, пока он, пригнувшись к подоконнику, моргал, гримасничал, тер лицо и нажимал на глазные яблоки, чтобы вернуть восприятиям четкость и быстроту. Ему нужна была минута, и он ее получил, пока вышедший милиционер по командам оставшегося на своем месте шофера поправлял кривое зеркало заднего вида так, чтобы сидящий за баранкой видел в него дорогу. Видимо, от езды оно вихлялось на своем кронштейне так же, как и вся эта дребезжащая конструкция. Но возможно, пассажир направлял зеркало на открытое окно первого этажа, за которым прятался Марат, чтобы водитель, откинувшись на спинку сиденья и покуривая, незаметно за ним наблюдал. Это подозрение усиливалось еще тем, что, когда крутивший зеркало пошел наконец в подъезд, он, явно боясь выдать себя и спугнуть Марата, не бросил вверх ни одного взгляда и шагал нарочито медленно, тяжело отдуваясь и утирая пот. Но едва он скрылся под козырьком подъезда, Марат — выбора не было — скользнул из окна на козырек. Последним взглядом он увидел забытую им второпях на столе морскую фуражку, внутри которой были еще газетная пилотка и, главное, открытки с видами города, но возвращаться было чистым безумием: скрывшись из поля зрения Марата, милиционер одним прыжком мог одолеть полмарша лестницы до квартир первого этажа и, рывком распахнув дверь, уже крался по прихожей к повороту в кухню. Марат ухватился за виноградную лозу. Рассчитанная самое большее на кошачий вес, она затрещала всеми своими сухожилиями — одно за другим они отдирались от балконов верхних этажей, откуда послышалась брань, и кто-то склонился над перилами, возможно, в стремлении руками схватиться за виноград, как за веревку.

Марата интересовал водитель газика, но, спустившись в три перехвата на землю, он уже не видел машину за густыми кустами и цветами газона. Марату посчастливилось, что подъезд был последним. Прокравшись по бетонной отмостке вдоль самой стены дома, он быстро свернул за угол и увидел ступеньки, ведущие в подвал. На первый взгляд сунуться туда означало загнать себя в угол. Но милиция наверняка ожидала, что он, если вдруг уйдет из квартиры, побежит сломя голову прочь от дома и, выскочив на открытое место, сам себя выдаст, даже если перейдет на шаг, и своей ковыляющей походкой, и жалкой фигурой, и затравленным видом. За ним не надо даже будет бежать — просто подождать, пока он сам не свалится от боли в сломанной в одном из отчаянных ранних побегов ноге.

Железная дверь в подвал оказалась на замке, но рядом по периметру здания для естественной вентиляции воздуха под ним были оставлены на уровне земли квадратные проемы. Ширины отверстия едва хватало, чтобы просунуть голову и плечи. Кроме того, протискиваясь под дом, Марат полностью заслонил своим телом и без того скудный свет, падавший в подвал извне. Соседние проемы находились на порядочном удалении и тоже не давали представления о глубине подвала, в который приходилось спускаться вперед головой. По счастью, Марат нащупал какую-то холодную трубу в испарине влаги, идущую вдоль стены параллельно земле, и, перехватываясь руками, стал уводить тело в сторону, чтобы втянуть в подвал ноги без необходимости нырять вниз головой в неизвестность, с риском получить перелом или упасть в какую-нибудь отвратительную жижу, а такая возможность, судя по тяжелому смраду темного неподвижного воздуха, не исключалась.