Оно было действительно моим – плод двухлетних стараний во время последней отсидки.
Хозяин мастерской посмотрел на меня подобревшим и немного завистливым взглядом. Потом опять уставился на схему и, радостно вскрикнув, ткнул пальцем в один из блоков.
– А это можно сделать проще! Тут убрать и соединить напрямую с этим блоком, – и в подтверждение своих слов сыпанул горстью формул.
В теории я был слабоват, поэтому сказал:
– Делай, как хочешь, но выходные данные должны быть не ниже запланированных. Прибор мне нужен через две недели.
– Не успею. Потребуются дорогие материалы и обработка схемы на мощном компьютере, а у меня... – он развел руками, показывая, что у него есть, точнее, что ничего нет.
– Я дам аванс.
– Но потребуется... – он запнулся, – ...не меньше пяти тысяч.
Бедолага: пять тысяч для него – сумма, за которой начинается катастрофическое богатство.
– За работу я возьму всего тысячу, – как бы извиняясь, добавил он.
Такая работа стоит не меньше трех. Видимо, делает скидку как сопричастному к делу изобретательства. Я отыскал в ворохе деталей его кредитную карточку, заброшенную туда после получения ста экю, и перевел на нее двадцать пять тысяч. Сунув карточку под нос владельцу, произнес:
– Купишь хороший компьютер и лучшие материалы. Работать только в мастерской, о приборе никто не должен знать. Уложишься в срок – остаток денег и компьютер твои.
Он посмотрел на меня сомневающимся взглядом: сумасшедший или нет?
– Я по рекомендацию Дика Верини.
Дик Верини иногда бесплатно защищает интересных ему типов, пару раз помог и этому выпутаться из сомнительных историй, грозящих, как пособнику, несколькими годами в местах очень отдаленных. Имя рекомендателя успокоило хозяина мастерской, заставило поверить в свалившуюся на него удачу в образе новенького мощного компьютера и баснословной, по его мнению, суммы денег.
– Через две недели прибор будет готов, – как клятву в суде произнес он.
– Я могу опоздать немножко – годика на два-три. В любом случае договор остается в силе и о приборе никто не должен знать.
Хозяин мастерской догадывался, с кем имеет дело, поэтому не удивился и ничего не спросил.
– Прибор будет ждать, – пообещал он.
Я ему поверил. Только в одном случае он не выполнит обещание – если умрет, чего ему не желаю. Хотя, если все станут такими честными, рискую остаться безработным. К сожалению, это мне не грозит: человечество никогда не научится прогрессировать только в лучшую сторону.
С этой грустной мысль я отправился на свидание с Иолией. Вылет назначен мной на утро, корабль заправлен, оснащен и проверен. Тук и Родроб сидят в отеле, связанные строгим приказом не есть и не пить и указанием номерному их не обслуживать. Вроде бы все готово, все обдумано, но никак не верится в предстоящую операцию. Поверю тогда, когда корабль оторвется от стартовой площадки. Впрочем, тогда появится другое – легкое зудение и подрагивание каких-то неведомых мне жилок в мозге, в том его отделе, который заведует клеткой со страхом. Возможно, это не жилки, а прутья той клетки: зверь хочет на волю, зверь жаждет поединка. Скоро он получит и то, и другое.
