– Какая разница? – беззаботно ответил я и добавил, затасканный комплимент – на оригинальный почему-то не хватило мозгов. – С тобой – хоть на край света!
– А вдруг я завезу в какой-нибудь притон?
Я чуть было не ответил, что мне как раз туда и надо.
– С красивой рай и в притоне!
Приземлились мы у бара «Альбонея», названного так в честь планеты, покрытой загадочным туманом. Этим туманом заполнен был и бар. Столики, оборудованные в нишах, похожих на полураскрытые устричные раковины, как бы лежали на дне изумрудно-зеленого моря, вода в котором была невесомой и текла сразу во всех направлениях. Переваливаясь через створки, она опускалась на наши головы, на столик, в бокалы и приносила с собой отдельные слова, звуки и осколки разноцветных огней, подбирала наши слова и свет оранжевой настольной лампы и уносила к другим столикам или к потолку. Вот около моего лица завибрировало чье-то «ну», рядом потрескивал и сыпал единственной искоркой огонек чьей-то сигареты, чуть дальше два аккорда из какой-то мелодии и разноцветная мозаика, украденная у светящейся где-то в зале рекламы. Даже когда сам говоришь, кажется, что видишь, как предложения дробятся на отдельные звуки, они вязнут в тумане, смешиваются с чужими – и через секунду нельзя уже разобрать, что ты сейчас сказал. Порой мне казалось, туман ворует и мои мысли, – такой пустой вдруг стала голова.
Красавицу звали Иолия. Она снималась в рекламных фильмах. Неудавшаяся актриса. Работает здесь по контракту, который закончится в последний день фестиваля. Работа нравилась, потому что режиссер – пожилой примерный семьянин.
– ... Не пристает режиссер, зато его жена устраивает сцены ревности! – с грустной улыбкой поделилась она. – А ты, наверное, летчик из патрульной службы?
– Да, – не моргнув, соврал я. – А как ты догадалась?
– Лицо у тебя мужественное и немного отрешенное, словно ты чуточку не от мира сего, – пошутила она.
Значит, есть какая-то польза и от четырех лет разговоров с самим собой.
– Служба, – многозначительно произнес я. – Полеты в одиночку, постоянное напряжение, риск...
Тут я выдал несколько приключенческих историй, будто бы случившихся со мной: о преследовании преступников, перестрелках, удачных захватах. Впрочем, эти истории действительно происходили со мной, только я был не охотником, а добычей. Иолия слушала с интересом, даже позабыла о кроваво-красном фирменном коктейле. Туман воспользовался этим, заполз в бокал, и теперь там плавала парочка удивленно-восхищенных Иолиных «Да?!»
Жила она в маленьком уютном коттедже, утонувшем в цветущих деревьях. Они служили естественной оградой, отделившей ее жилище от всего мира, и лишь сверху могло человечество любопытным взглядом нарушить уединение. Сверху проникли и мы. Иолия посадила флайер на плоскую крышу и вышла из кабины, не забрав пусковой жетон. Не боится, что машину могут угнать.
Дальше все было по накатанной схеме – накатанной для меня и для нее. Чем она отличалась от прежних моих женщин – это уверенностью в красоте своего тела. Обычно в первый раз женщины не любят пристального, не страстного, а изучающего взгляда, стараются как можно меньше показывать тело полностью обнаженным. В их арсенале всегда найдутся фиговые листочки, чтобы у мужчины была возможность для додумывания, для доведения хотя бы мысленно ее тела до идеала. Додумывать же Иолино тело – только портить, и оно ожидало даже не комплиментов, а восхищенного молчания. Второй ее особенностью, не новой для меня в наш век эмансипации, было желание Иолии лидировать в сексе. Я мягко, ну, почти мягко, избавил ее от этого бремени.
Потом я притворился спящим, уткнувшись для этого лицом в подушку, чтобы по дергающимся векам не разгадала обман, и долго чувствовал уже на себе пристальный изучающий взгляд. Он был то агрессивным – в шею будто втыкались восковые кинжалы, то нежным – словно отогревали заботливым, теплым дыханием.
Было около часа ночи, когда я направил Иолин флайер в сторону отеля «Альтаир». Летел на автопилоте, чтобы обдумать последние события. Пока все идет хорошо. Даже слишком хорошо. Какая-то размягчающая обстановка на этой планете, привыкаешь к успехам и теряешь бдительность. Как бы потом не заплатить двойную цену. Надо срочно встряхнуться – самому поработать в предстоящем маленьком дельце.
