У себя в номере я проверил «сексота» – микроаппарат, снимающий на пленку непрошенных посетителей. Оказывается, у меня побывал гость. Он успел осмотреть первую комнату, порылся в вещах, потом заглянул во вторую. Там он испугался Тука и сбежал из номера. Человек Менрайта? Скорее всего. Жаль, что я запретил Туку проводить небольшую воспитательную работу. У него это забавно получается: жертва остается невредимой физически, но психически выматывается так, что без моей помощи не может выйти в коридор. Кстати, а где мой сторож? Его не было ни во второй, ни в третьей комнатах, и лишь когда я заглянул в подсобку, почувствовал на плече ласковое, насколько это возможно сделать костяной пластинкой, поглаживающее прикосновение. Тук висел на стене над дверью – спрятался. Это он так играет.
Я погрел шип зажигалкой.
– Пойдем, Тук. Нас ждут недостойные дела.
Человека, который мне нужен, я нашел на окраине города, противоположной Иолиной, в четвертом по счету баре. В каждом большом городе есть такая щель, куда забиваются не лучшие члены его населения. Почему-то они любят собираться стаями. Наверное, потому, что существует критическая масса порядочности, без которой человек не может спокойно жить, и если не хватает ее у одного, то складываются несколько. А может, это критическая масса непорядочности. В любом случае мне нужна самая крупная стая. В четвертом ночном баре-притоне я нашел такую.
Заведение было похоже на загон для скота: длинная полутемная комната с низким потолком, мебель простая и добротная, рассчитанная на потасовки. Посетители были под стать бару: с мрачными и запоминающимися лицами. Я сразу выделил одно. Есть такие счастливые особи, умственные способности которых едва достигли уровня удовлетворения природных инстинктов, а поэтому инстинкты обслуживаются еще и избыточной физической силой. Именно такая особь – груда мышц, нацепленных на двухметровый ширококостный скелет и заросших густой курчавой шерстью, – сидела в самом темном углу, окруженная десятком прилипал. Особь не пила, а сосала спиртные напитки из специальной чаши вместимостью чуть ли не в литр, приставляя ее куда-то в центр растительности на лице. Борода начиналась прямо от глаз и была такой густой, что нос казался застрявшей в волосах красной сливой. Не человек, а наряженный в костюм медведь. Такие признают только силу и, чтобы сделать его верным помощником, надо чтобы он боялся тебя так, как остальные боятся его. Можно было бы запугать его с помощью Тука, но я должен сегодня встряхнуться, иначе потеряю форму, да и антистрахинчики задолбают.
Я сел неподалеку от Медведя, заказал двойной ахлуа. Когда Медведь всосал из чаши очередную порцию, я громко и с издевкой захохотал, глядя на него. Чтобы не было никаких сомнений, выдавил сквозь смех:
– Ну и проглот!
Лобовая кость у Медведя, наверное, дюйма три толщиной, издевки он явно не понял, даже заулыбался как комплименту, но одна из прилипал с трудом растолковала ему разницу. Медведь будто стряхнул с себя соседей и столик – они разлетелись в разные стороны – и попер на меня.
Я постучал Туку по одной из пластин: охраняй поединок. Прогулочной походкой отошел в угол между стойкой и стеной, чтобы обезопасить себя с тыла, повернулся лицом к надвигающейся, раскачиваясь, груде мышц. Тук замер метрах в трех от меня, в проходе, как раз напротив бармена, чтобы у того не появилось желание проверить на мне электрическую дубинку. Фаготекс оброс десятью лапами, причем три служили ногами, а остальные заколыхались над туловищем, напоминая толстый тростник над коричневым болотцем. Медведь на мгновение задержался перед Туком, соображая, кто перед ним и насколько опасен. Было забавно смотреть, как двое животных изучают друг друга. Тук не проявлял агрессивности, поэтому человекообразное двинулось на мены.
Бил он от души и довольно технично, видимо, выступал когда-то на профессиональном ринге. Но и мы не лыком шиты, поэтому кулаки его нарывались либо на блоки, либо на стены. Ох, и силен, Медведь! Мне казалось, что после каждого его удара по стене, бар подпрыгивает вместе с обстановкой и посетителями. Подпрыгивал и я, но для того, чтобы ударить: высоковат противник. За пять минут я таки измотал его. 0н уже кидался на меня вслепую, бил реже и слабее. Два прилипалы хотели было прийти ему на помощь, но получили от Тука по чудненькому апперкоту и смирненько, как набегавшиеся за день детки, отдыхали на полу. Их позы подействовали на остальных прилипал и на бармена, он прекратил возню под стойкой, где, видимо, спрятана дубинка, и даже отодвинулся подальше от Тук, а следовательно, и от меня.
