— У меня от них кружится голова и болит сердце, — пожаловалась Калия. — Ты хочешь сказать, что они просто вырыли свои станции, и все — отсюда? Но если так, то каким образом они вытащили их наружу? Явно не тем путем, которым мы сюда пришли.
Она была права. Несмотря на то, что здесь были кристаллы всевозможных размеров — от больших, как мамонт, до сравнительно маленьких, метра два в диаметре, — ни один из них никак не мог бы пройти в узкий петляющий проход, особенно в последний поворот.
— Окружающая температура чуть меньше тридцати восьми градусов, — отметила Тобруш. — Воздух очень сухой, но в остальном все показатели близки к норме, и здесь есть даже освещение. Я предлагаю отключить все системы, кроме питания скафандров, и снять шлемы.
Джозеф одобрительно кивнул, чувствуя легкое головокружение.
— Симпатичные цвета, — сказала Калия необычным, каким-то детским голосом и принялась с интересом осматриваться.
Тобруш тоже чувствовала себя дезориентированной, ей вдруг показалось, что огромная пещера начала вдруг двигаться, кружиться как карусель.
— Джозеф, — сказала джулки, — я боюсь, мы исчерпали свой лимит. Мне не хотелось бы останавливаться в этом месте, но если смотреть на вещи реалистично, я не думаю, что мы сможем идти дальше.
— Я понимаю, что ты имеешь в виду, — с трудом выговорил он, опершись на кристалл размером с бревно, торчащий из пола пещеры. — И, пожалуй, это как раз наилучшее место для отдыха. Мы можем отключить питание, чтобы не расходовать его зря, и немного поспать, укрывшись за каким-нибудь из больших кристаллов — например, вон там. Если у тебя осталось столько же Таланта, сколько у меня, то даже мицликский телепат не сможет определить, что мы здесь.
— Я как раз собиралась предложить то же самое, — ответила джулки. — Я с трудом улавливаю вас с Калией, а ведь вы находитесь в нескольких метрах от меня.
Измотанные, уже не в состоянии различить, где верх, а где низ, где право, а где лево, они укрылись за скоплением больших кристаллов, отключили скафандры и легли. Они лежали на полу, выдохшиеся, безразличные ко всему, а пещера скользила вокруг, кружась над их головами.
Молли споткнулась и чуть не упала. Джимми с трудом поймал ее; он и сам не очень-то твердо стоял на ногах.
— Это из-за кристаллов, — с трудом вымолвил Дарквист, которому тоже было слегка не по себе, несмотря на то, что он не ощущал влияния станций. — Они резонируют на самых различных частотах и порождают всевозможные неприятные ощущения, которые наша усталость только усиливает. Мы должны пройти эту пещеру, и поскорее!
— Не могу, — с трудом выдохнул Джимми. Он выронил Молли, та сползла на пол и больше не могла подняться.
—
Дарквист, менее чувствительный, чем остальные члены их группы, лучше владел собой. Но даже если бы он и смог выбраться отсюда, в чем он не был до конца уверен, то не смог бы взять с собой остальных.
— Придется нам найти какое-нибудь укрытие и лечь отдохнуть, и будь что будет, — высказал он свое мнение. — По крайней мере, здесь нас вряд ли кто-нибудь сможет засечь. Я чувствую себя адски уставшим. Может быть, если мы выспимся, мы сможем преодолеть воздействие кристаллов.
В этом не было логики, так как было совершенно очевидно, что именно от кристаллов в основном и исходили их проблемы, но ни у кого не было сил спорить. Они выбрали подходящее место, с трудом доползли до него, и вскоре уже лежали совершенно неподвижно, словно окоченев.
Даже Ган Ро Чин чувствовал воздействие кристаллов, хотя на него оно не производило такого ошеломляющего эффекта. Для него это было скорее какое-то онемение, гипнотическое безмолвие, которое, казалось, охватило его тело и разум, сделав их еще более послушными его воле, чем прежде.
— Мы должны идти! — торопил он остальных, состояние которых было намного хуже. — Мы не можем здесь оставаться! Это место убьет нас или сведет с ума! Давайте же! Боритесь с ним!
— Не могу, — с трудом выдохнул Морок. — Я… — Старгин рухнул на пол. Он лежал на спине, пустыми глазами глядя на окружавшие его огромные кристаллы.
Криша вдруг обнаружила, что пещера пляшет вокруг нее, и что стоять она больше не может. Она медленно осела на пол, перестав ориентироваться в пространстве; она не могла даже просто думать. Модра, обессиленная не меньше нее, упала через какие-нибудь несколько секунд. Манья внезапно начала громким голосом читать молитвы, кружась в каком-то безумном танце, но вскорости тоже рухнула.
С неимоверными усилиями Ган Ро Чин оттащил их по одной за наиболее крупный кристалл, росший прямо из пола, словно сталагмит. Он боялся, что другие могут оказаться не столь подверженными влиянию этого места. Затем он один за другим отключил их скафандры и открыл шлемы, стараясь сберечь максимум их энергии.
