Что же могло удерживать и притягивать даже мегагалактики, кружащие в пустоте, продолжающие свой бесконечный путь спустя все эти миллиарды лет с момента породившего их Великого Взрыва?
В этом месте не было ни времени, ни пространства — любая точка была одновременно и далека, и близка к ним, и все они были им одинаково чужды. Это было то место, куца впадали и откуда появлялись великие кристаллы, соединявшие каждую точку пространства с любой другой благодаря тому, что, вступая в резонанс с тем, что не было частью Вселенной, они делали это самой Вселенной.
Именно это и делали Операторы: эти Кинтара, запертые в полупрозрачные мавзолеи, могли искусно влиять на уровень резонанса, изменять форму изгибов сетки так, чтобы любая точка выхода была такой же, как все остальные, чтобы любой кристалл мог стать любым другим — ведь они все соединялись на этой внепространственной плоскости.
Это не было случайным путешествием; это было экскурсией.
— Модра! Модра, давай сюда!
— Дарквист?! Нет, это не можешь быть ты. Ты мертв.
— Не более, чем ты — хотя сейчас я уже начинаю сомневаться по поводу нас обоих. Это все фокусы их проклятого гипнота!
Правда прорвалась сквозь заклятие, оно не было над ней властно в этом месте, где все были равны.
— Господи! Трис…
— Трис давно мертв. Они убили лишь тело, которое было ценно лишь ради красивой внешности; по правде сказать, оно уже давно заслуживало похорон.
— А Маккрей? И Молли?
— Они где-то здесь. Мы все здесь — все три команды, все, кто выжил… Эй, берегись!
Сетка под ними заколыхалась, и из потаенного черного квадрата вынырнуло паучье щупальце непроницаемой темноты, очерченное ярким электрическим желтым цветом. Благодаря предупреждению Дарквиста она успела уклониться, едва избежав опасности.
— Эта тварь даже ничего не подумала, прежде чем напасть, — заметила Модра. — Дарквист, скажи, где мы? Что это за место? И что это за, э-э… штуки охотятся за нами?
— Не имею ни малейшего представления, но предполагаю, что это вполне может быть телепатический канал, появляющийся как визуально воспринимаемое место — место, с которым мы в обычном состоянии можем лишь изредка соприкасаться. Это также может быть место, через которое проходят наши космические дороги на том участке, где наша скорость выше скорости света, — и именно поэтому, собственно говоря, столько потомков первых космонавтов оказались сверхчувствительными: они получили какую-то толику силы этого места. Наши тела сейчас спят, но тела — хрупкие вещицы, накрепко привязанные к четырехмерной Вселенной. Окруженные кристаллами, наши разумы стали гиперчувствительными в этой плоскости, и свободно передвигаются по ней, не обремененные никакими физическими законами нашей Вселенной.
Он на секунду замолк, восхищенный собственным поэтическим пассажем, а затем добавил:
— Впрочем, конечно, все это вполне может быть просто чушью, не имеющей никакого отношения к реальности.
— Это действительно ты! — радостно воскликнула Модра. Только Дарквист мог с таким скепсисом говорить о самом себе.
— Конечно, это я, — ответил он. — Я никогда не буду кем-либо еще.
Сетка под ними неожиданно изогнулась и сплелась краями, образовав вокруг них нечто вроде туннеля, ведущего в том направлении, которое можно было бы назвать низом, если бы это слово вообще имело здесь какой-либо смысл.
